Читаем Сын Ветра полностью

— Вы плохо учились в интернате, кавалер? Это же азы. Закон сохранения энергии. Пища — это энергия. Для фагов — в особенности. На сгенерированные эмоции у нас уходит минимум сил. Чем же тогда насыщаются ваши криптиды? Или вы каждый раз выкладываетесь и заставляете себя испытывать настоящие эмоции?

Доктор скользнула куда-то вбок. Бледно-жёлтый луч фонаря мазнул по серой шершавой стене. В луче мелькнула рука Регины, нашаривая сенсор. Под низким потолком загорелись в четверть накала «солнышки» холодной плазмы.

— Они не насыщаются, — Гюнтер наконец справился с кашлем. К вони он уже притерпелся. — Это видимость насыщения. Вкусно, но не особо питательно.

— Вы правы. Сушеная утиная лапка — скверный ужин. Что ж, доставайте вашу лапку, пока они не решили закусить чем-нибудь посущественней.

Доктор была права: ангар перед ними вспучился клубками лоснящихся щупальцев. В переплетениях блестели блюдца фосфоресцирующих глаз. Во взглядах криптидов явственно читался голод. Масса шелестела, извивалась, колыхалась, а главное, неумолимо надвигалась на двух людей, заполняя всё пространство ангара подобно всходящему дрожжевому тесту или агрессивной биомассе из третьесортного ужастика.

Раковина сама собой возникла в руках Гюнтера. Низкий трубный рокот ужаса наполнил ангар, быстро загустев до паники. Секунда, другая, и живая волна остановилась, замерла в неустойчивом равновесии, чтобы распасться на отдельных криптидов. Через минуту весь пол был покрыт пульсирующими от наслаждения живыми кляксами. Спруты буквально растеклись по нанобетону, развернув слуховые воронки в сторону Гюнтера. Никто не хотел пропустить даже толику лакомой вибрации.

«Присоединяйтесь», — бросил Гюнтер мысленный посыл.

В басовый рокот вплелась мелодия флейты. Лавина эмоций развернулась доброй полудюжиной голосов и подголосков, окрасилась таким количеством тонов и обертонов, что кавалер Сандерсон ахнул:

«Да это же симфония!»

«Фуга, — насмешливо откликнулась доктор ван Фрассен. — Переходим на позитив: мне трудно закрываться. У вас очень мощный эмо-напор».

Теперь уже вела флейта. Сменив раковину на свирель, Гюнтер держал ритм и в нужных местах вставлял басовые контрапункты. Тихая радость, весёлый смех, домашний уют, живительное тепло утреннего солнца, умиротворение, сонная нега…

Уловив запрос, он с готовностью открыл свой мозг для полноценного ментального контакта.

— Всё ещё в голове не укладывается, — голос Регины звучал в его сознании чисто и ясно. Если судить по тембру и интонациям, собеседница помолодела лет на двадцать. — У нас в подвале посольства сидят флуктуации континуума. Мы их кормим! Расскажи мне кто такое, и я бы легко поставила ему диагноз. Зато теперь кое-какие странности, похоже, находят своё объяснение.

— Какие именно?

Гюнтеру не было нужды напрягаться и формировать ответный посыл. Сейчас, когда барьеры рухнули, доктор ван Фрассен, телепат-универсал высшей квалификации, сама легко читала всё, что нужно.

— Всё началось с моей Фриды…

* * *

(двадцать лет отчаяния: продолжение)

Всё началось с Фриды — карликовой химеры из провинции Оритака.

После первой атаки монстров любимица доктора ван Фрассен начала куда-то пропадать с раздражающей регулярностью. Поначалу Регина беспокоилась, но химера всякий раз возвращалась сытая и довольная жизнью. В барсовой ипостаси она тщательно вылизывала окровавленную шерсть — ящера кровь не смущала, а коза (вернее, самка гора́ла) в таких ситуациях носу наружу не казала — и заваливалась спать. Охотится, уверилась доктор, с облегчением убедившись, что кровь на Фриде принадлежит не химере. Город жил впроголодь, и тот факт, что зубастая красотка сама добывает себе пропитание, мог только радовать.

Вернувшись из очередной вылазки — должно быть, Фрида отыскала под стенами города тайный лаз — химера притащила с собой добычу. Как честный зверь, она с гордостью выложила её на пол перед хозяйкой. Разумеется, добытчица получила всю положенную ей долю восхищения и ласки; что же касается добровольного дара…

— Нет, — в один голос заявили оба биолога посольства. — Никогда такого не видели.

— Никогда, — подтвердили местные.

И сплюнули через левое плечо, отгоняя злых духов

На вид загадочная тварь напоминала зайца — если бывают зайцы с рогами, острыми кривыми когтями и львиным хвостом. «Вольпертингер!» — хмыкнул Ник Зоммерфельд, припомнив похожего зверька из ларгитасского фольклора. Добычу подвергли всесторонним исследованиям, в ходе которых биологи цокали языками и обменивались возбуждёнными междометиями, большей частью в неприличном контексте. На следующий день задние ноги вольпертингера пропали. Как выяснилось после быстрого расследования инцидента, вечно голодный техник ван Смет стащил аппетитные конечности псевдозайца из-под носа у биологов, зажарил и съел с печёной репой.