Читаем Сын Ветра полностью

…пузырь лопается, исторгает из себя обезьяну. Ловкая, быстрая, с собачьей головой, обезьяна скалит острые клыки. Прыжок, и зверь повисает на плечах брамайна, словно голодный самец-бабуин на детёныше антилопы. Металл наплечников лопается под напором хищных челюстей. Хлещет кровь, кипящая от чувств, мыслей, переживаний, но наземь падают разве что редкие капли.

Обезьяна пьёт, давится, глотает.

— Это не ваше воспоминание.

— Да, не моё.

— Где вы его взяли?

— Я подцепила эту заразу во время свалки. Полагаю, это энграмма одного из налётчиков. Не сомневайтесь, всё было именно так. Вот моё персональное воспоминание. Я специально начала с чужой энграммы, чтобы вы имели возможность сравнить.

С минуту Фрейрен молчал, изучая два воспоминания: личное и подхваченное. Минута — это очень, очень долго. Линда не знала, как толковать такую задержку — в свою пользу или наоборот. Дерзкая и насмешливая со всеми, включая любимого мужа, в присутствии Фрейрена она терялась, хотя и старалась не подавать виду. Только Регина ван Фрассен, школьная подруга, умела держать Фрейрена на расстоянии — единственный человек, которому Линда завидовала в этом смысле.

— Это ничего не доказывает, — наконец произнесло начальство.

— Смеётесь?

— Я абсолютно серьёзен.

— Мальчик был под шелухой во время нападения на бункер!

— Он антис.

— Антисы опускаются под шелуху только во время взлёта! Это означает выход в большое тело!

— Он и взлетел.

— Позже!

— Это всего лишь ваши домыслы. Мы не знаем, как взлетают антисы. Мы о них вообще ничего не знаем. Возможно, процесс старта способен затянуться по внутреннему времени. Что же до времени внешнего, его и так прошло очень мало.

— Он сосал эмоции жертвы! Он эмпат!

— Вам могло померещиться. Адреналин — штука коварная.

— Хорошо, мне померещилось. А брамайну? Я не зря скинула вам обе энграммы. Брамайну тоже померещилось?!

— И это возможно. Но даже если вы правы… Сосал эмоции? Мальчик несколько лет прожил в стае флуктуаций. Да, он сосал человеческие эмоции, и не только эмоции. Последствия нам известны. Если он начал выход в большое тело, если пошёл на взлёт — почему бы ему не вернуться к старым привычкам? Нет, энграммы ничего не доказывают.

— Мальчик — ментал! Он был менталом всё время, которое провёл в бункере!

— И ни разу не раскрылся перед вами?

— Я не отслеживала…

— А перед отцом? Кавалер Сандерсон — сильный эмпат. У него большой опыт работы с трудными подростками.

— Я уверена, что отец знал. Знал и скрывал.

— С мёртвых спрос невелик.

— А с живых?

— Для обвинения такого уровня энграмм недостаточно.

— Вы должны потребовать, чтобы память господина Бреслау принудительно отсканировали. Вскроются факты…

— Предположим, я добился принудительного сканирования. И оно показало, что Ян Бреслау ни сном ни духом не знает о ментальных способностях Натху Сандерсона. Мы голословно обвинили адъюнкт-генерала Бреслау, начальника особого отдела научной разведки. Как это скажется на моей карьере? На вашей?!

Фрейрен наклонился вперед:

— А если нас обвинят в измене? В шпионаже?! Скажут, что обвинение было уловкой? Что целью сканирования было похищение ряда государственных тайн с целью переподажи их врагу? Брамайнам, например?! Да голова Бреслау просто нафарширована этими тайнами! Комиссар Рюйсдал, вы готовы рискнуть?!

У Линды затряслись руки. Ты зашла слишком далеко, сказала она себе. Подруга, ты в опасных краях. Тут водятся драконы. Мальчик сбежал, его вряд ли поймают. Кавалер Сандерсон погиб. Что у тебя есть, кроме твоего слова и комплекта сомнительных воспоминаний? В ответ по тебе шарахнут из самых тяжёлых орудий. В ход пойдёт всё: компромат, провокации. Отступить? Да, пожалуй. Отступление — наилучший выход…

Всё существо Линды Рюйсдал, вся её буйная натура противилась такому решению. Мастер работать с чужими эмоциями, Линда с трудом управлялась со своими собственными.

Взвизгнул зуммер служебного коммуникатора. Срочно, поняла Линда.

— Обождите, я быстро…