Читаем Сын Сарбая полностью

— Вы, наверно, меня ждали, дедушка? Я капканы поставил. Думаю, что попался большой козел, во сне его видел — спина седая, а хвост рыжий… Я сейчас побегу, можно? А вы, дедушка, пригоните, прошу вас, мое стадо на пастбище.

Старый Буйлаш угостил Дардаке кумысом. В этом крошечном безымянном аиле при молочной ферме лошадей не держали, но родные старика что ни день привозили ему из соседних аилов бурдючок свежего кумыса. Выпив большую пиалу, Дардаке даже немного опьянел. Старик повел стадо, а он понесся сломя голову наверх… Часа полтора молодой охотник искал то место, где поставил свой большой капкан и, найдя наконец, чуть не заплакал: железные челюсти захлопнулись, поймав четыре травинки… Всего четыре травинки и больше ничего!

Дардаке изо всех сил дернул капкан, вырвал кол и побежал навстречу Буйлашу.

Старый Буйлаш рассмеялся и сказал:

— Это камень.

— Как так? — с недоумением воскликнул Дардаке. — Четыре травинки. Где же камень?

— Камень сорвался с горы и задел твой капкан.

— Дедушка Буйлаш, может быть, я должен стать геологом? Ловить камни, а не животных?

— Ты ничего не поймал. Камень прокатился по твоему капкану. Киики — это каменные козлы. Камни их друзья. Разве ты не видел, что окраской шерсти они и сами похожи на камни Тянь-Шаня?

— Ой, правда, дедушка Буйлаш!

— Никогда не ставь свои капканы среди камней, если хочешь поймать киика.

— Не буду, никогда больше не буду!

Тут старый Буйлаш рассмеялся:

— А если поймаешь в камнях, тоже хорошо. Там хорошо, где придет тебе удача.

Дардаке рассказал, как трудно было копать ямку в каменистой почве, чтобы спрятать капкан. Старый Буйлаш тоненько смеялся, тряся своей серебристой бородой. Когда старики киргизы смеются тоненьким голосом, это значит, что совсем не сердятся и расположены к тебе.

— Яма должна быть глубокой, — сказал Буйлаш. — Такой, чтобы нога козла проваливалась выше колена. И прикрывать надо поплотнее, иначе не только камень, даже ветер может прихлопнуть капкан.

— А почему, дедушка, вы вчера не сказали мне всего этого?

— Вчера ты ничего не слышал. Вы, молодые, только после неудачи начинаете слушать со вниманием. Все вы такие.

— Маленький капкан я поставил у родника, — сказал Дардаке.

— А там были следы животных?.. Ну, если были, завтра пойди посмотри. Наверно, попадется тебе что-нибудь… А теперь я поеду. Приторочь свой тяжелый капкан к седлу моего быка, — сказал старик. — Зачем тебе с ним возиться.

Мальчик нахмурился, но сделал это. Он понял, что старик не верит больше в его способность поймать большого зверя.

* * *

Дардаке, чтобы не спугнуть удачу, старался не думать о своем втором капкане. Коров он пустил в прохладную ложбинку, заросшую осокой, а сам полез на лесистую гору. Под елями всегда найдется хворост. Собрав большую вязку сухих сучьев, мальчик разделил ее надвое и перекинул через спину белохвостого быка. Сегодня почти все коровы набрали полное вымя уже к полудню. Значит, он был прав — надо по росе и до солнца выгонять животных. И он погнал скотину домой для дневной дойки. Женщины не очень обрадовались этому нововведению — раньше они доили коров только утром и вечером. Но ничего не поделаешь — если вымя у коровы полное, молоко надо брать.

Увидев, что сын привез ей хворосту, Салима-апа даже вскрикнула от радости:

— Ой, теперь будет чем разжечь кизяк! Ты хозяином становишься, Ракмат!

— Теперь я каждый день буду привозить хворост, — сказал Дардаке.

И мать ему благодарно улыбнулась.

Женщины с завистью смотрели на вязку хвороста у порога их юрты. Им трудно было найти время и силы подниматься в высокогорные леса. Вернувшись после обеда со своим стадом на пастбище, Дардаке сразу же отправился в лес, чтобы собрать как можно больше веток. Он очень хотел бы помочь всем женщинам аила. В лесу душно пахло хвоей. То и дело мимо него пробегали сурки и мыши. Один раз он заметил, как промелькнул ярко-рыжий хвост лисицы. У него даже екнуло сердце: а вдруг в капкан попадется лиса? Из ее меха можно сшить отцу теплый зимний малахай, такой же красивый, как у председателя колхоза.

Ему захотелось сейчас же бежать к своему капканчику. Но, твердо решив, что не пойдет туда раньше завтрашнего дня, Дардаке с усердием стал собирать хворост. Если попадались ему ветвистые сучья, он обрубал их топориком и выравнивал по одной длине. Он ломал толстые ветки на колене, испытывая силу своих рук. Ладони стали клейкими и даже припухли, Дардаке с удовольствием смотрел на них. Он даже сбросил свою дырявую рубашку и, обливаясь потом, веселый и довольный, то выбегал посмотреть на коров, то возвращался в лес и работал, работал.