Читаем Сын Конга полностью

— Чтобы спасти его. Ты совершила храбрый поступок для своей команды. — Шоколадно-карие глаза Конга были мягкими и понимающими. Они были того же цвета, что и у Торрена, теперь, когда он лучше контролировал Хавока.

Однако воспримет ли Вир её предательство во благо? Она думала, что нет. Каждую секунду, которую он провёл в том месте, она не могла не чувствовать, что отчасти это была её вина, как бы Торрен ни утешал её.

— Иди сюда, — пробормотал Торрен, потянувшись к ней со стула. Он просунул палец в петлю ремня на её джинсах и осторожно потянул её к себе.

Она сдалась и опустилась к нему на колени. Они ничего не говорили. Он просто скользнул рукой к её шее и обнял её за спину. Он узнал, что это была её главный выключатель. Вот что заставляло её чувствовать себя в безопасности, его крепкое объятие, удерживающее её. Её кошка тихо замурлыкала, и на губах Торрена медленно растянулась улыбка. Ему нравилось оказывать на неё такое влияние. Она могла это с точностью сказать. Он прижал её к своей груди и прижался к её губам, затем прислонился лбом к её и сказал:

— Сегодня хороший день. Тот, которого мы с нетерпением ждали. Ты в порядке. Я в порядке. Нокс и Невада? — спросил он, указывая подбородком туда, где они сидели, прижавшись к стене рядом с ними. — Они тоже в порядке. Вир будет в порядке. Он сильнее всех, кого я знаю, и он вернётся к нам, и нам больше никогда не придётся оглядываться через плечо.

— Клянешься? — пробормотала она.

— Ты доверяешь мне?

Она кивнула и схватила его за запястье, чтобы он продолжал держать её за шею.

— Я клянусь. И собираюсь поспособствовать тому, что всё останется в полном порядке.

Сильный мужчина. Мудрый мужчина. Он говорил правду. По его тону она могла сказать, что он абсолютно уверен, что собирается сделать эту команду именно такой, какой она должна быть.

Толпа стала шуметь перешептываниями все сразу, она обернулась и увидела медсестру, прорезавшую эту толпу народа. Она читала с планшета.

— Грейсон, команда Красного хаоса, Конг, Лейла, Торрен и Кендис. Она готова. Идите за мной, пожалуйста.

Сердце Кендис заколотилось в груди быстрее, когда они все встали. Грейсон был парой Женевьевы и молча сидел рядом с Торреном. Когда парни встали, Торрен схватил его за руку и грубо обнял, положив руку ему на затылок, и что-то пробормотал Грейсону на ухо. Они оба хлопнули друг друга по спине и повернулись, чтобы последовать за медсестрой. Торрен взял Кендис за руку и провёл её мимо стены, где сидели Нокс и Невада.

Торрен и Кендис протянули руки, а Нокс и Невада сжали их. Прикосновения стали важны в последнее время. Это заставляло их натянутые узы крепчать. Они ничего не сказали — они просто были там. Кендис улыбнулась им и слегка помахала, когда Торрен потащил её в коридор вслед за остальными.

Комната была приличного размера, но в ней по-прежнему было полно друзей Женевьевы, их команды и семьи. Она сидела в кресле у задней стены рядом с техником. На ней было красное платье-свитер и новые сапоги. Они с Кендис сблизились по переписке за последние пару месяцев до сегодняшнего дня, и Женевьева вчера вечером сказала ей, что хочет принарядиться в первый день её включённого слуха. Кендис решила соответствовать и надела такое же платье и сапоги. Красный для Красного Хаоса. Женевьева махнула Торрену и Грейсону подзывая поближе, и Кендис с гордостью наблюдала, как Торрен опустился на колени рядом с ней, глядя на сестру.

Техник что-то показал Женевьеве, которая быстро ответила, затем кивнула.

— Сначала она услышит звуковые сигналы, — объяснил техник комнате.

Все замолчали, всё внимание было обращено на Женевьеву, которая сейчас выглядела такой обеспокоенной. Кендис хотелось обнять её и сказать, что всё будет хорошо, но что, если операция не сработала? Или что делать, если имплантат неисправен? Она понимала её нервозность.

Женевьева уставилась в пространство и подняла руку, напряглась, а затем перевела взгляд на Грейсона, который стоял на коленях прямо перед ней. Он был большим и властным пантерой-оборотнем, альфой Красного Хаоса, и он стоял на коленях перед своей парой, как Торрен часто вставал перед Кендис.

Он сжал её бедра, когда сказал:

— Джен… я люблю тебя.

Женевьева зажала рот рукой, и слёзы навернулись на её глаза.

— Я слышу тебя, — сказала она всё ещё немного хрипло, как будто у неё во рту была вата, но тихо. — Я слышу тебя, — повторила она, по её лицу текли слезы. — И я слышу себя. — Она обхватила лицо Грейсона. — Ещё.

— Я люблю тебя, — сказал Грейсон, его голос сорвался на последнем слове.

Она обвила руками его шею и так крепко обняла, что её плечи тряслись от слёз. Внезапно она отодвинулась и указала на Торрена.

— Ты!

— Привет, маленькая обезьянка, — сказал Торрен взволнованным голосом.

— Аааах! — Женевьева заплакала. — Это я. — Она показывала знаками ему, одновременно, пока это говорила, а затем рассмеялась, когда её щеки покраснели.