Обвожу глазами однокурсником и начинаю мотать головой из стороны в сторону.

- Да вы чего? – пытаюсь даже выдавить смех, - это не я… это чья-то дурацкая шутка.

По толпе идет ропот. Все, как один, смотрят на меня как на таракана.

- Инга, скажи… - обращаюсь к ней.

Но готка на меня даже не смотрит, закрыв ладонями лицо, медленно качает головой.

- Давайте в деканат нажалуемся, - летит справа.

- Да, напишем коллективное письмо и все подпишемся…

- Я не брала, - повышаю голос.

- Да нет, ребят, она же у нас типа сиротка, ее все равно не отчислят…

- Как это не отчислят?! – взвизгивает одногруппница, - я не собираюсь учиться в одной группе с воровкой.

Меня тошнит. Гляжу на эту вакханалию, как сквозь туманную дымку. Их злобные выкрики глушит монотонный гул в моей голове.

Что происходит?!

Одна из девчонок даже толкает меня в плечо, но другие ее тут же осекают.

- Надо в общий чат универа написать, - вдруг предлагает кто-то, а все остальные дружно его поддерживают.

- Я не брала его, - шепчу себе под нос, но меня, естественно, никто не слышит.

Это бесполезно. Спорить и что-то доказывать тем, кто уже выбрал для себя удобную правду.

Обхватив плечи руками, потупляю взгляд в пол. Меня начинает натурально трясти, так сильно, что зуб на зуб не попадает. А обвинения все так же сыплются градом.

Договорились до того, что повесили на меня чей-то, пропавший еще в прошлом семестре, кошелек и дорогущие перчатки нашей старосты.

Глава 15.1

Публичную порку прекращает появившийся в аудитории Казанцев, заявивший о своем присутствии хлопком пластиковой папки о стол. Одногруппники, все еще перешептываясь, рассаживаются по своим местам, а Инга демонстративно забирает свою сумку и уходит за свободную парту.

Я все еще не дышу. С трудом согнув одеревеневшее тело, опускаюсь на свой стул и устремляю взгляд на преподавателя. Не отрываясь, смотрю только на него, но ничего не слышу. В уши словно ваты напихали. А воздух вокруг меня становится настолько густым и плотным, что я физически чувствую, как давит он на мою кожу.

Дерьмо.

Это конец. Мне никогда не отмыться от этой грязи. Теперь до конца учебы, если с позором не отчислят, на мне будет клеймо воровки.

А когда об этом узнает Герман… Боже…

Закрыв глаза, мысленно стону.

Кому он поверит? Мне или им?..

- Ну, ты чмо, Короткова, - обернувшись ко мне, шипит Костюченко.

Я встречаюсь с ней взглядом и смотрю до тех пор, пока она первая не отводит глаза.

Кто это сделал? Инга? Зачем?.. Или меня тупо подставил кто-то из моих одногруппников?

Так и не найдя ответов на вопросы, я с трудом доживаю до окончания консультации и, дождавшись, когда опустеет аудитория, покидаю ее последней.

- Попалась, уродица? – с едким смешком спрашивает невесть откуда взявшаяся Нечаева.

- Фу, девочки… - затыкает нос ее кудрявая подружка, - чувствуете, мышами пахнет?

- Скорее, крысами, - поддакивает Нечаева.

Вокруг меня снова образуется толпа, но переживать унижение второй раз я не собираюсь.

- Да пошли вы все! – четко проговариваю блондинке в лицо.

Иду прямо на нее и, толкнув обеими руками, выбираюсь из толпы и направляюсь на выход.

Уши горят от стыда. В висках, оглушая, долбит пульс. Мне кажется, на меня смотрят абсолютно все. Даже наши классики с портретов на стене. И все без исключения – с ненавистью.

Почти бегом пересекаю холл первого этажа, толкаю от себя тяжелую дверь и тут же попадаю в руки Баталова.

- Сбегаешь? – вместо приветствия интересуется парень.

Уже все знает. Значит, и до Греховцева скоро дойдет.

- Пусти.

Одернув его руки, пытаюсь обойти, но он не дает. Хватает локоть и буквально силой стаскивает с крыльца. Быстро, не оглядываясь, подводит к своей машине и усаживает на переднее сидение.

- Не ожидал от тебя, Короткова.

- Я ничего не брала! Это не я!

- Ты в курсе, что тебя уже на весь универ ославили?

Суки.

Прерывисто вздохнув, сжимаю руки в кулаки. Так обидно, черт возьми! Очень.

- Меня подставили.

- Ну, да…

- Я говорю, я не виновата! Мне подкинули этот телефон в рюкзак!

- Тебе че, денег не хватало?.. – осуждающе качает головой, - ну, попросила бы у Греха…

- Рома! Ты слышишь меня вообще?! Это не я!

Пытаюсь посмотреть ему в глаза, но каждый раз их отводит, не переставая при этом брезгливо морщиться.

- Не веришь?

Он лишь ехидно ухмыляется.

- Тогда иди в жопу, Баталов!

Выскакиваю из его тачки и, прижав рюкзак к груди, несусь через стоянку, за корпус универа, а дальше, не останавливаясь, до общаги.

До нее, Слава Богу, новости еще не докатились, поэтому, взлетев на второй этаж, сразу скрываюсь в своей комнате. Не переодеваясь, ныряю под одеяло с головой и закусываю от обиды кулак.

Топя себя в черных мыслях, лежу так пару часов. Я думала, что детдом сделал меня неуязвимой, нечувствительной к чужому мнению и нападкам. Думала, я сильная и независимая. Думала, плакать разучилась.

Нет. Мне отчего-то не все равно, что думают обо мне совершенно посторонние люди. И Герман… Что скажет он?

С кровати встаю только вечером, вспомнив, что завтра заключительный экзамен. Умываюсь, переодеваюсь и, немного подумав, трусливо отключаю телефон.