Читаем Сын Авонара полностью

Решив, что вчетвером мы выглядим слишком подозрительно, только мы с Тенни отправились на поиски дж'эттаннки. Лошадей мы оставили на постоялом дворе, а сами пошли по узким извивающимся улочкам, взбирающимся на Университетский холм. Тенни зашел в книжную лавку, которую часто посещал раньше, и спросил владельца, не знает ли тот, где можно найти гимнею, особую мазь для лечения слепоты. Хозяин отправил нас к травнице, держащей магазин через две улицы на запад и четыре — на север. У них там отменный выбор, сказал он, хотя лавку держит «просто язва, а не женщина».

На шумной улице стоял высокий узкий дом с деревянной вывеской над дверью «ТРАВЫ, ЧАИ, ЛЕКАРСТВА». Под вывеской было два окна — каждое в обрамлении душистых цветов, и когда мы распахнули дверь лавки, нас едва не сбила с ног волна ароматов. Крошечная комната была заполнена от пола до потолка, по стенам тянулись полки, заставленные аккуратно надписанными банками, жестянками и свертками с травами. Два рабочих стола занимали оставшееся пространство, развернуться здесь было негде. На одном столе лежали рулон тонкой бумаги, моток веревки, ступка и пестик, мерные чашки и ложки и небольшие медные весы. На другом столе и под ним громоздились связки растений, горы коробок и банок, бесчисленные подносы с кореньями, листьями, стеблями и цветками, разложенными для просушки.

Две богато одетые женщины стояли у стола-прилавка, болтая о лихорадках и простудах и о слугах, которые настолько забываются, что позволяют себе болеть. Миниатюрная темноволосая девушка насыпала какие-то черные семена на одну чашу весов. Потом она переложила семена на лист бумаги, быстро свернула и отдала в обмен на монету.

— Что-нибудь еще, мадам Леду? Не возьмете ли чай из пажитника для горла Ниди?

— Пока что довольно. Может быть, на следующей неделе, если ей не станет лучше.

— Тогда всего хорошего.

— Всего хорошего, милочка.

Две дамы вышли за дверь, и девушка обратилась к нам с Тенни.

— Чего изволите?

У нее были коротко остриженные темные волосы, высокие скулы и светлые глаза. Четко очерченный подбородок и короткий прямой нос очень сочетались с ее грубоватой манерой держаться. Наверное, ей не больше восемнадцати. Когда девушка обошла стол, бесстрастно разглядывая нашу потрепанную одежду, я поразилась, увидев, что она носит брюки. Мне и моя ложная юбка казалась верхом развязности.

Заговорил Тенни.

— Мы ищем хозяйку этой лавки.

— Зачем? — спросила девушка.

— У нас к ней дело.

— Вы можете рассказать об этом деле мне.

— Нет, юная госпожа, это личное дело.

— У хозяйки нет никаких личных дел с незнакомцами. — Ее слова звучали как удары палок.

Тенни шепнул мне:

— Поговори с ней, Сейри. Ты же знаешь, я никогда не умел общаться с женщинами.

Не совсем так. Хотя королевы и герцогини не могли его смутить, Тенни мог стушеваться перед скромной горничной. Я начала снова.

— Может быть, вы могли бы передать хозяйке несколько слов?

— Это можно.

— Скажите Келли, что мы пришли по совету друга. Он сказал, есть только одно место, где можно купить редкую траву для лечения подагры. Мы бы очень хотели перемолвиться с хозяйкой словечком.

Девушка смотрела на нас как-то странно.

— Что вы хотите услышать от Келли? Если вам нужна микофила, я могу дать ее вам.

— Пожалуйста, мы бы хотели проконсультироваться с Келли по личному вопросу. Вы понимаете. Несколько неловко говорить вслух… Можно ли выбрать время, чтобы поговорить с ней здесь или же в любом другом подходящем месте? Наш друг рекомендовал именно ее.

Девушка пожала плечами.

— Вы уже говорите с ней. Я Келли.

Нет, нет, нет. Девушка слишком молода. Мне было почти двадцать, когда погиб Авонар.

— Должно быть, это ошибка. Может быть, есть кто-то еще с таким же именем? Например, ваша мать? Или другая травница? Мы ожидали встретить пожилую женщину.

Мы с Тенни сконфуженно переглянулись.

— Должно быть, я ошибся, — сказал он.

— Келли! — позвал сиплый голос из-за узкой двери.

— Что тебе, бабушка?

— Чаю, дорогуша. Не принесешь ли мне чаю из девяти листов?

— У меня покупатели, которые уже уходят. Я принесу, как только освобожусь.

Я быстро взглянула на девушку.

— Ваша бабушка. Может быть, ее зовут так же, как и вас?

— Я ответила вам, я единственная Келли. Если у вас ко мне дело, говорите. — Она сложила руки на груди, всем своим видом выпроваживая нас за дверь.

Мысль о потере единственной зацепки была невыносима. Келли была одной из четырех… И тут меня осенило. Травная лавка, полки, заставленные лекарствами. Названия.

— Келли, — заговорила я, с трудом сдерживая охватившее меня волнение, — а как зовут вашу бабушку?

— Это же смешно. Чего вы в самом деле добиваетесь…

— Окажите нам величайшую милость. Это чрезвычайно важно.

Я была готова вытаскивать из нее ответ раскаленными щипцами.

— Ее имя Селина.

Обстановка. Можно находиться в двух разных комнатах, слышать одинаковые буквы и звуки, которые породят разные образы. Тенни перечислил четыре имени, но я слышала их не в той обстановке. Селина была не сгинувшей без следа незнакомкой, еще одним непомеченным именем в бесконечном списке погибших. Я ее знала.