Читаем Сын Авонара полностью

— Нет. Все это не имеет никакого отношения к тому, что я хочу сказать. Глупо думать, будто я смог бы сделать это, не вороша прошлого… — Голосом таким тихим, что я с трудом расслышала его, он произнес: — Мне снятся сны, Сейри. Кровавые кошмары, не покидающие меня с того дня. Одиночество и гибель. Огонь. И магия. Я вижу тебя с ножом в спине… и ребенка… святой Аннадис, ребенка… Сон заглатывает меня, пока я не начинаю жить в этом кошмаре, а моя настоящая жизнь превращается в сон. — Он развернулся и вытянул руку, закрыв глаза. — Не говори ничего.

Он перевел дыхание и продолжал:

— Ты можешь не поверить мне, Сейри, но я был уверен абсолютно — то, что я делаю, правильно. Что все это ради блага… семьи… тебя. Я думал, сны преследуют меня, потому что я слаб, а не потому, что сделал что-то не так. Но несколько дней назад сны ушли, исчезли, словно их никогда не было. Казалось бы, какое счастье. Но вместо них… Словно я пятнадцать лет был слеп и только теперь увидел, что с нами произошло. С тобой. И теперь, если сны вернутся, я не знаю, что буду делать, потому что до сих пор я жил с уверенностью в своей правоте. И в довершение всего я услышал твой голос у ворот сегодня. Меня охватило безумие, я не мог так просто отпустить тебя.

Я заговорила, но он снова прервал меня.

— Нет. Погоди. Выслушай меня, потому что я не знаю, что открыло мне глаза и развязало язык. Через три дня я покину город. Был вызов, и серьезный, от одного взбунтовавшегося вождя с запада. Разумеется, я должен им заняться. Нелепая, гадкая ситуация, но я не думал о ней до последних событий. И теперь…

Он никак не мог подобрать слова, но он мой брат… почти близнец. Я прочла по его лицу то, что он не мог сказать.

— Ты боишься, Томас. Чего?

— У меня есть сын десяти лет. Я часто покидаю Комигор, иногда на месяцы, и раньше я не думал об этом. Это мой долг. Но в этот раз… — Он прошелся по комнате, прежде чем продолжать. — Может быть, так удача покидает солдата. Некоторые говорят, это чувствуешь заранее. Но мое единственное желание — убедить тебя быть с ним в Комигоре, тогда я буду спокоен. — Он подбежал к балконной двери и ударил по перекладине так, что стекла задребезжали.

— Проклятие! Я спятил!

Сороки стрекотали в саду, журчал фонтан. Поглаживая пальцами груз в кармане, я размышляла над странным признанием брата. В его безумие я не верю.

— Томас, где Дарзид?

Брат развернулся, поглядев на меня так, будто я спросила его о ценах на рынке.

— При чем тут…

— Просто ответь.

— Он уехал в Валлеор по срочному делу, семейному, с каким-то старым другом или кузеном.

— Твои сны исчезли до того, как он уехал?

— Нет. К чему ты клонишь?

— Значит, после его отъезда.

— Нет, то есть не совсем. Это произошло, когда я приехал из Комигора сюда. Дарзид ездил по окрестностям Фенсбриджа — хотел купить новую лошадь, когда его вызвали. Он никак не связан со всем этим. Он сказал бы мне, что незачем говорить с тобой.

Новая лошадь. А вовсе не поиски беглого слуги. Одно за другим я укладывала слова Томаса в мозаику, но цельной картины пока не получалось.

— Он знал, что ты едешь в Монтевиаль?

— Нет. Я приехал сюда неожиданно. Сейри…

— Не перебивай. Он раньше покидал тебя так надолго?

— Наверное, раз или два. Он самый верный и преданный из всех помощников.

— Будет ли верно предположить, что за все время своей службы Дарзид всегда, за исключением последней недели, знал, где ты находишься?

— Это глупо.

— Я права?

— Наверное, это так, но…

— Теперь скажи. Кто открыл, что у Мартина живет чародей? Кто добыл всех этих нелепых свидетелей? Дарзид, не так ли?

Томас смотрел так, словно у него в животе поворачивают нож.

— Как раз за это я ему и плачу. За сбор информации.

— И кто первый рассказал тебе о Кейроне?

— Разумеется, Дарзид, но он…

— Кто убедил тебя, что из множества подлецов, прислуживающих Эварду, именно ты должен убить моего сына?

— Сейри…

— Ответь!

— Дарзид сказал, что…

— Разумеется, — пробормотала я. Дарзид, который явился ко мне с невероятной историей о застарелой ненависти, кто считал, что не живет собственной жизнью, кто чувствовал, что в мире что-то изменилось со смертью Кейрона, и требовал… нет, умолял, чтобы я рассказала ему о магах… — «Стоит перевернуть любой замшелый камень в королевстве, и оттуда выползет Дарзид».

— О чем ты?

— Один очень умный человек сказал так много лет назад. Кажется, это вернее, чем он думал. — Я откуда-то знала, что Дарзид не просто охотится на магов. — Скажи мне, Томас, ты видел друга Дарзида — того, с кем он поехал в Валлеор?

Томас всплеснул руками.

— Ясно, что говорить больше не о чем. Ты хотела уйти. Я позову Гарлоса, и ты сможешь идти, куда хочешь. — Он снова заперся в себе.

— Можешь приказать своим писцам отметить где-нибудь этот день, братец. Впервые в жизни мы единодушны. Говорить больше не о чем. И я не поеду в Комигор по доброй воле.

— Пусть будет так. — Томас дернул шнурок колокольчика и отвернулся.

Я не собиралась рассказывать Томасу о своих делах, но, глядя на его напряженную спину, я припомнила то, что видела в зеркале. Мы были одной плоти и крови. Я подошла к нему и тихо заговорила: