— Ну, ну, надеюсь, вам никогда не понадобится умение плавать. Но все равно не повредит, если умеешь держать голову над водой, и не только в буквальном смысле. Поторопись с платьями, девушка! Все уже ушли, вы опоздаете.

Вскоре в коридоре показалась Кезия со свертком одежды.

Крепкая, здоровая негритянка в полосатом пестром платке, намотанном на голову, она была обязательным приложением к семейству покойного торговца, для того, чтобы придать его членам вид южан-аристократов. Не одна миссис Гирдвуд в то время выбирала служанок именно с такой целью.

Девушки сбросили домашние туфли и обули кожаные сапожки. Кокетливо посадили на головы шляпки, набросили на плечи шали — день был прохладный.

— Пошли! — С этими словами кузины двинулись по коридору, спустились по большой лестнице, пересекли площадь перед отелем и свернули на дорогу, ведущую на пляж.

Но как только из отеля их стало невозможно увидеть, они изменили свой курс и пошли по тропе, ведущей прямо к утесам.

Минут через двадцать их могли бы заметить, когда они спускались по одной из расселин. Корнелия шла первой, Джули сразу за ней, а негритянка в тюрбане со своим свертком шла позади.

Глава II

ПАРА НАЯД

Их видели.

Одинокий джентльмен, прогуливавшийся по верху утеса, обратил внимание на девушек внизу.

Он шел со стороны мыса Охр, но был слишком далеко и смог только определить, что это две молодые леди в сопровождении черной служанки.

В такой час это показалось ему немного странным. Сейчас время купанья на пляже. Он видел раздевалки, из которых выходили купальщики и купальщицы в ярких зеленых, синих и красных нарядах.

— Почему эти две леди не со всеми? — размышлял джентльмен. — Наверно, собирают раковины, Или ищут какие-нибудь необычные водоросли. Несомненно, они из Бостона. И готов биться об заклад, что на носу у каждой пара синих очков.

Джентльмен улыбнулся, представив себе эту картину, но сразу отказался от своего предположения: заметил цвет кожи служанки.

— Похожи скорее на южан, — произнес он про себя.

После чего перестал о них думать. В руке у него было ружье, и он собирался поохотиться на крупных морских птиц, которые время от времени пролетали над утесом.

Так как прилив еще не начался, птицы летали низко, разыскивая пищу среди водорослей, лежащих у воды.

Заметив это, охотник решил, что внизу у него будет больше возможностей, и начал спускаться по первой же расселине.

Спускался он медленно. Для преодоления торчащих тут и там уступов требовалась большая ловкость, задерживал также предательский песок.

Но джентльмен не торопился. Стрелять можно в любом месте. Пройдет еще несколько часов, прежде чем колокол «Оушн Хаус» прозвонит, приглашая постояльцев к большому обеду. Он один из этих постояльцев. До тех пор у него нет никаких причин возвращаться в отель.

Человек, который так неторопливо спускается на берег, заслуживает нескольких слов описания.

Стиль одежды свидетельствует, что он всего лишь охотник-любитель. Вероятно, он военный. Фуражка, немало уже послужившая, бросает на загорелое лицо тень; сильный загар говорит о том, что служба проходила в тропиках; а оттенок загара, свежий и теплый, подтверждает, что джентльмен вернулся из жаркого климата недавно. Простой сюртук гражданского покроя плотно застегнут; костюм завершают темно-синие панталоны и хорошо сшитые башмаки. Добавим: одежда сшита точно по фигуре и подчеркивает ее достоинства.

Лицо соответствует общему облику. Не овальное, а скорее круглое, свидетельствующее о смелости и решительности. К тому же красивое, обрамленное гривой темных волос и украшенное четко очерченными усами. Человек, обладающий всеми этими достоинствами и, судя по внешности, немало путешествовавший на военной службе, молод: ему еще нет тридцати.

Медленно спускаясь, он слышал только скрип камней под своими подошвами.

И только когда остановился и посмотрел на пролетающую чайку, рассчитывая дальнобойность своего ружья, услышал другие звуки.

Звуки такие сладкие, что чайка тут же была забыта. Она пролетела мимо, а стрелок так и не нажал курок, хотя мог бы задеть птицу концом ствола.

«Нимфы! Наяды! Русалки! Прозерпина,[10] занимающаяся среди скал водным спортом! Боги и богини, достойные кисти великого живописца!»

Такие мысли пронеслись у него в голове, когда он стоял, пригнувшись, за выступом. За камнем находилась пещера, у которой купались молодые леди; негритянка сидела неподалеку, не очень внимательно глядя по сторонам.

— Целомудренная Диана! — воскликнул охотник. — Прости мне это вторжение. Уверяю тебя, оно Совершенно непреднамеренное. Нужно уходить, чтобы не превратиться в оленя.[11] Я только хотел взглянуть на пещеру, о которой мне говорили. Именно с таким намерением я сюда пришел. Однако, какая нелепая помеха!

Но выражение лица свидетельствовало, что помеха не так уж раздражает его. Да и поведение говорило о том же: он продолжал стоять за камнем, глядя из-за него.

По пояс в прозрачной воде, девушки продолжали забавляться. Намокшие юбки облегали тело, и ясно видны были ноги. Только сам Иосиф[12] мог бы уйти от такого зрелища!