Читаем Своя правда полностью

Бить сразу по высунувшимся головам мы не стали. Наоборот, пропустили первых, и дождались, когда остальные тоже на карачках проползут под преградой. Бандиты, а теперь не осталось уже сомнений, что это именно они, пытались разглядеть в полутьме силуэты страдающих от отравления людей. Мы же изо всех сил помогали им не сбиться с пути, стонали и «блевали» со всех сторон, приглашая подойти по ближе.

— Да **#*#**, — хмыкнул Кабан. — Главное в дерьмо не наступите, да блевотой не измажьтесь. Походу Беледар переборщил с порошком своим.

— Эй, кто тут купец? — спросил еще один. — Помощь пришла.

— Здесь, здесь… буэээ…помогите…

А Квильком неплохо играет. Да и естественный страх, который никуда не делся, сейчас отлично вписывался в образ.

— С этим поаккуратней, остальным тоже постарайтесь мозги не вышибить.

Мужики, наконец привыкнув немного к темноте, набрели на наши лежанки и не мудрствуя лукаво принялись колотить по тому месту, где должна быть голова.

— Что за **#*#**?.. — удивился Жига. — А ты еще кт… хррр…

Хорки, до этого таившийся в темноте, ножом вспорол шею заподозрившего неладное бандита, и это послужило сигналом для остальных. Тут и там слышались звуки умерщвления выродков, которые решили по-тихому оприходовать отравленных людей.

— Засада! — проорал Кабан, пытающийся выбраться из тяжелой сети, которую на него накинул Горунар. Но тут же получил по голове обухом топора и затих.

Тех, кто бросился обратно, прочь из ставшего таким негостеприимным сарая, уже караулили Шуст и Пруст, точными ударами коротких копий нанизывая бездоспешные брюхи. В общем, за полминуты управились, но шуму наделали немало. Слышали ли нас в доме или какой соглядатай на улице, не знаю, но лучше исходить из худшего сценария. Поэтому проверив, что дело сделано, и никто уже из пожаловавших гостей не поднимется, я выставил дозорных, а сам решил побеседовать с Кабаном, черепная коробка которого оказалась на удивление крепкой и не треснула после удара Горунара. Связали и оттащили его в дальний край сарая, где прислонили к стене. А чтобы пришел в чувства, окатили ведром воды.

— Хрр… Мммм, — сначала бессвязно замычал он, но после того как Хорки ткнул его кончиком ножа в бедро, приоткрыл мутные глаза. — А, че? Где я?

Но спустя пару мгновений осмысленность вернулась к нему, хотя у меня и были сомнения на этот счет. Видимо, башка крепкая, ну или ломаться там нечему. Чтобы тот не заорал, Хорки с нажимом прижал к его пухлой щеке свой нож, давая понять, что будет если его поведение нам не понравится.

— Ах вы сраные **#*#**, — зашипел ублюдок. — Вас же теперь живыми распотрошат. Да вы знаете с кем связались?

— Так мы и хотим от тебя это услышать, Кабан, — сказал я. — Ты нам скажи, кто в доме и сколько их?

— Да пошли вы в **#*#**.

Мне даже не пришлось ничего говорить, Хорки итак хорошо исполнял свою роль, неглубоко сунув лезвие в нос ублюдку. Тот было хотел заорать, но в открытый рот ему тут же всунули кусок грязной тряпки. На лице бугая выступили слезы от бессильной злобы, но нас отчего-то это не растрогало.

— Заорешь снова, и мой друг отрежет тебе нос. А теперь давай еще раз, кто в доме и сколько их?

Хорки медленно достал тряпку. Мужик засопел, как обиженный бронепоезд, но все же ответил.

— Люди Гвидо, и он сам. Человек 20, — затем, рассеянно оглядевшись по сторонам в попытке хоть что-то углядеть в темноте, добавил. — Было…

— И кто же такой, этот ваш Гвидо, и чего он здесь забыл?

— Кто, кто… Тот, кто вас на вертел через жопу насадит. Вам *#*#** уже всем, вы просто еще этого не поняли.

Хорки снова сунул кляп в рот, а я впечатал сапогом ему прямо по яйцам, от чего он загнулся в приступе боли, скрючившись на земляном полу.

— Отвечай на вопросы, **#*#**. Это ты видимо не совсем понимаешь, что с тобой могут сделать. Я тут единственный, кто с тобой хочет разговаривать. Остальные спорят лишь о том, что сделать вперед: поиметь черенком от лопаты, или скормить тебе твои же яйца.

Проморгавшись от боли и снова получивший возможность говорить, Кабан стал покладистей.

— Гвидо главный тут, — отдышавшись, проблеял он. — За ним сила, и местная знать его не трогает.

— Тут — это где?

— А? Ну так это, 4 ближайшие деревни значит, и дорога до имперской границы.

— Разбойничья шайка что ли?

— Нет. Нам люди сами платят, за защиту. Мы тут порядок держим, чтобы никто чужой не чудил.

— А нас значит вы грабить и убивать не собирались?

В ответ он лишь набычился и промолчал.

— Там такие же оборванцы как вы? — кивнул я в сторону трактира.

— Нет, там ближники Гвидо, — после паузы, промямлил он, а потом с вызовом добавил. — Я же говорю, *#*#** вам всем, лучше *#*#** отсюда, пока не поздно. Только телегу и товар оставьте, а я так и быть передам, что это в качестве извинений ваших.

Наш разговор перебил Шуст.

— Мазай, пора. Этих уже ищут.

Я кивнул Хорки, и тот полоснул по толстой шее.

— Свинья ты, а не кабан, — сказал он, вытирая лезвие о ткань рубахи хрипящего и пускающего кровавые пузыри ублюдка.