Двое суток спустя мы стояли возле небольшого храма Триединого бога. Чем дальше на запад, тем сильнее было влияние церкви Закатного королевства. А там, по словам купца, свято верили, что бог один, а Т’ар, Т’ом и Т’ир лишь его ипостаси, что сошли в мир после Раскола.

Храм этот больше напоминал монастырь и располагался в землях владетеля Боротудо, в дне пути от Причала и всего в лиге от «ничейной» земли. Скорее всего, позволение построить закатникам свой храм на землях Золотого Дола было ответным актом доброй воли на помощь в такой непростой дипломатии слабого аграрного государства со своим могучим северным соседом — Единой империей, в которой, к слову, на религию особо внимания не обращали. Не было там гонений на верующих, но и государство никак не поддерживало ни одну из конфессий, лишь храмы Триединого бога по негласному закону строить было нельзя.

Об этом месте мы узнали случайно от проезжающих навстречу паломников. И я уцепился за эту идею, чтобы решить несколько наших насущных задач.

— Добра тебе, человек, — приветствовал я то ли монаха, то ли послушника, отворившего калитку. — С кем я могу поговорить?

— Смотря, что ты хочешь получить от разговора, — ответил он.

Одет человек был в простую длинную плотную рубаху до колен. Никаких опознавательных знаков или атрибутов. Лишь амулет на его шее привлекал к себе внимание — на простой веревке болтались три серебряных пластины разной формы. Но если приглядеться внимательнее, то можно было заметить, что они, словно пазл, подходили друг к другу и были частями одного целого.

— Я не получить хочу, а отдать, — сказал я.

— Интересно… Что ж, поговорить можешь со мной. Я жрец Триединого и настоятель этого храма. Вот только пожертвования мы не принимаем, только службу. Чего же ты хочешь?

— Вы знаете, кто такие обездушенные, настоятель? — вздохнув, я перешел сразу к делу. Надеюсь, не ошибся.

— Да, знаю. А также знаю, как ими становятся. Осторожнее дальше, путник, со своими словами.

— Со мной 7 человек, обездушенных. Тот, кто сделал это — мертв.

Жрец посмотрел мне в глаза, а затем протянул открытую ладонь.

— Дай мне свое запястье.

Я послушно вложил свою руку в его и с интересом смотрел, как на моем запястье постепенно проступает метка. Нет, не та, что я видел у колдуна, а та, которую получил от Кромвеля еще в отряде Вепрей. Так значит, она еще действует?..

— Это метка наемников, — на всякий случай уточнил я.

— Я вижу, — жрец отпустил мою руку.

— Ну так что, возьмете себе этих людей? Работники они хорошие, а что еще делать с ними, я попросту не знаю.

На какое-то время он задумался, но все же утвердительно кивнул.

— Мы позаботимся о них.

— Тогда еще один вопрос. С нами юная девушка, зовут Маля, за последние несколько дней с ней приключилось немало бед. Если она сочтет нужным, то обо всем расскажет сама. Но пока от пережитых несчастий она немного не в себе, молчит, ничего не хочет. Я хотел бы попросить вас присмотреть и за ней. Возможно, лишь на какое-то время, пока ее душа не успокоится.

— Я бы хотел сначала поговорить с ней.

— Я не возражаю.

Еще день спустя, в Причал мы въезжали в составе на 8 человек меньше.

Глава 8

— Сколько за постой и склад? — в очередной раз за этот день спросил Квильком.

— Нет мест, занято всё, — хозяин постоялого двора устало облокотился на столешницу, служившую в трактире барной стойкой. — Да вы дальше можете не ходить и не спрашивать. Нигде мест нет, за любые деньги. Корабли две декады уже не выходят из порта, а люди и грузы все прибывают. За городом уже целый лагерь разбит из таких же купеческих обозов. Не самое безопасное нынче место, но все же лучше, чем, если обособиться и отдельно стоять. Всякого сброда в Причале сейчас хватает, слетелись как стервятники на мертвечину, ищут чем поживиться.

— И долго это еще продлиться?

— Да почем я знаю, то лучше спрашивать у людей высокого владетеля, которые не дают кораблям отшвартоваться.

— И кто у них главный, и где его найти?

— В городской ратуше, где же еще. А как зовут, не знаю, но вроде как один из доверенных людей высокого владетеля лично по его поручению прибыл. А с ним сотня гвардейцев, чтобы народ из-за простоя поменьше роптал.

— И что, не ропщут совсем? Тут одних наемников в охране обозов сотни три наберется.

— Отчего же не ропщут? — ответил трактирщик. — Спорят, конечно, просят, требуют, угрожают. Ну и подарки несут, как без этого. Вот только без толку все это. Обозы особо строптивых купцов, говорят, даже проверили тщательным образом, после чего пару торговцев заковали и на суд в столицу повезли. Смелых и недовольных сразу стало меньше.

— И часто у вас так бывает? — спросил я.

— На моей памяти впервые. А я здесь 8 лет уж как осел.

— Ну а поесть то можем у тебя?

— Можете, стол найду, но ненадолго. Располагайтесь в том углу.