Читаем sВОбоДА полностью

Откуда все они взялись, подумал Егоров, почему я раньше их не знал? Наверное, за недолгое время, пока он не заглядывал в сеть, она так разрослась, что в нее, как арбуз в авоську, уместился земной шар.


«Жизнь скрывается под коркой лицемерия, условности. Все делается двоящимся и полуправдивым. Над душами разливается инфернальный свет не от Солнца — Христа, а от фосфора человеческих мозгов и костей».

Наши мозги фосфоресцируют дымом БТ. Но куда ведет дорога, которую мы освещаем? — включился в обсуждение религиозно-мистической темы 0!5.


«Люди очень нужны друг другу, и очень друг другу приедаются. Нужны они друг другу общностью природы своей, которая есть любовь, и различием даров своих, призванных ко взаимному восполнению… Нужны люди друг другу, но приедаются бесконечной своей суетой и облеканием в торжественность суеты своей»…

Мы восполняем друг друга дымом БТ, ибо он — наше коллективное-сознательное, — материализовался на форуме опять, (как, кстати, и предшествующий 0!5), неизвестный Егорову shestЬ.


«Печаль одиночества связана с несоответствием человека Господу Иисусу Христу. Чувство „одиночества“ есть знак несоединенности со Христом и томления по этой соединенности… Тут сокровеннейший источник жажды людей, так часто ими неверно и гибельно удовлетворяемой — лишь в области телесной и психической»…

Дым БТ — всего лишь умственная похоть. Но у него есть шанс соединить нас с… — оборвал себя на полуслове морально выдержанный 7yanin.


Дальше темп дискуссии ускорился. Видимо участники устали (полемики в Сети не выдерживали длинных дистанций), а потому перешли на телеграфный стиль.


«Ложных пророков трудно изучать (как фальшивую музыку). Самый процесс нестерпим».

В дыму БТ не разглядетьКак истину одетьВ одеждуИз надеждыБез надежды, —

резко снизил накал обсуждения сетевик, укрывшийся за ником VO7.


«Из многих тонн угля добывается грамм радия. Из многих книг, газет, слов, речей, проповедей добывается малый отблеск истины».

Из дыма добывается… только дым, — поддержал скептика DevЪ, воспользовавшийся за неимением в современной клавиатуре старинной буквицы «Ять» твердым знаком.


«В мире много козлиности — скучного и бессмысленного духа». Дым БТ — типичный «бессмысленный дух», — заявил очередной неизвестный Егорову персонаж — markizDesadЬ.


А еще в мире много зайцевости, мысленно дополнил «маркиза» Егоров, как простой (празднующей труса), так и героической (ему вспомнился заяц, «опустивший» в зимнем лесу волка), и необъяснимой, тоскующей по орденам, искоса глянул на пристроившегося в углу стола деревянного врачебного зайца в сюртуке.


Он еще раз убедился в том, насколько просто управлять дискуссией в сети. Она была подобна ветру, капризно меняющему направление. Собственно, так и действовали те, кто по долгу службы наблюдал за порядком в Рунете. Когда дискуссия устремлялась не туда, как прыгунья в высоту, преодолевала планку допустимой критики, пять-шесть нанятых «троллей» сбивали прыгунью, грубо повторяли, как вбивали гвозди в податливое бревно, одну и ту же мысль. Пафос дискуссии менялся на противоположный. От критики властей — к их поддержке. От ненависти к «жуликам и ворам» — к признанию их «единственной силой, удерживающей Россию от развала». Умные люди по какой-то причине не дорожили своими мыслями, легко отказывались от них, как s5ila от ненужных вещей.


«Человек теряет волю в дыму лишних мыслей», — написал Егоров.


Кто сеет ветер, вспомнил он, пожнет бурю.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Обитель
Обитель

Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна»… Известность ему принесли романы «Патологии» (о войне в Чечне) и «Санькя»(о молодых нацболах), «пацанские» рассказы — «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой». В новом романе «Обитель» писатель обращается к другому времени и другому опыту.Соловки, конец двадцатых годов. Широкое полотно босховского размаха, с десятками персонажей, с отчетливыми следами прошлого и отблесками гроз будущего — и целая жизнь, уместившаяся в одну осень. Молодой человек двадцати семи лет от роду, оказавшийся в лагере. Величественная природа — и клубок человеческих судеб, где невозможно отличить палачей от жертв. Трагическая история одной любви — и история всей страны с ее болью, кровью, ненавистью, отраженная в Соловецком острове, как в зеркале.

Захар Прилепин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Роман / Современная проза
Оптимистка (ЛП)
Оптимистка (ЛП)

Секреты. Они есть у каждого. Большие и маленькие. Иногда раскрытие секретов исцеляет, А иногда губит. Жизнь Кейт Седжвик никак нельзя назвать обычной. Она пережила тяжелые испытания и трагедию, но не смотря на это сохранила веселость и жизнерадостность. (Вот почему лучший друг Гас называет ее Оптимисткой). Кейт - волевая, забавная, умная и музыкально одаренная девушка. Она никогда не верила в любовь. Поэтому, когда Кейт покидает Сан Диего для учебы в колледже, в маленьком городке Грант в Миннесоте, меньше всего она ожидает влюбиться в Келлера Бэнкса. Их тянет друг к другу. Но у обоих есть причины сопротивляться этому. У обоих есть секреты. Иногда раскрытие секретов исцеляет, А иногда губит.

Ким Холден , Холден Ким , КНИГОЗАВИСИМЫЕ Группа

Современные любовные романы / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Романы
Хмель
Хмель

Роман «Хмель» – первая часть знаменитой трилогии «Сказания о людях тайги», прославившей имя русского советского писателя Алексея Черкасова. Созданию романа предшествовала удивительная история: загадочное письмо, полученное Черкасовым в 1941 г., «написанное с буквой ять, с фитой, ижицей, прямым, окаменелым почерком», послужило поводом для знакомства с лично видевшей Наполеона 136-летней бабушкой Ефимией. Ее рассказы легли в основу сюжета первой книги «Сказаний».В глубине Сибири обосновалась старообрядческая община старца Филарета, куда волею случая попадает мичман Лопарев – бежавший с каторги участник восстания декабристов. В общине царят суровые законы, и жизнь здесь по плечу лишь сильным духом…Годы идут, сменяются поколения, и вот уже на фоне исторических катаклизмов начала XX в. проживают свои судьбы потомки героев первой части романа. Унаследовав фамильные черты, многие из них утратили память рода…

Николай Алексеевич Ивеншев , Алексей Тимофеевич Черкасов

Проза / Историческая проза / Классическая проза ХX века / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза