Читаем Свобода полностью

– Ислам, я вот готов тебе признаться в том, что происходит в моей голове, поскольку, я уверен, что-то с ней происходит. И произошло что-то необычное. – Андрей взглянул на Ислама. Тот лишь покорно кивнул. – Я с юных лет любил размышлять о… А, черт, о чем я только не любил размышлять! Если кратко… Я… В последние годы я стал остро ощущать давление со всех сторон, давление, ограничивающее свободу не только моих действий, но, даже мысли. Я отнюдь не уникален в этом плане, но не буду говорить за всех. Одним словом, это давление нарастало, я уже начал задыхаться на работе, дома, да везде. Я стремительно терял вкус к жизни именно по причине того, что чувствовал, как мне казалось, что я совсем не ее хозяин, или даже так: хозяин моей жизни совсем не я. Несмотря на это, я словно нарочно накапливал этих хозяев в лице, например, кредитных организаций. Работа у меня была замечательная в финансовом плане, но совершенно неинтересная. Как я на нее попал? А как я получил то образование, благодаря которому я на нее попал? Просто! Да, просто надо было поступить в институт, как все. А в какой? Я с детства мечтал быть путешественником, я честно говорю, – похоже, сейчас эта мечта осуществилась, – но, как им стать и что делать, чтобы им стать? Я не знал, а меня никто не научил. А что вокруг? Родители, родственники, друзья? Все придерживаются единственного правила – идти по пути наименьшего сопротивления. Для достижения поставленной цели? Как бы ни так! Для достижения должного уровня жизни! Ты спросишь, а почему это не может быть целью? Да потому, что это обычное животное стремление, смазанное человеческой склонностью к комфорту. И никак не цель, способствующая прогрессу даже для самого себя. И когда ты становишься на путь, на тот путь, на котором стоят все, ты автоматически становишься зависимым и от этих всех и ото всех сопутствующих элементов этой удивительной разнообразной и интересной жизни, смысл которой спрятан за дверьми всевозможных квартир, домов, машин, салонов, бутиков и банков. Кто я? Животное, только осознающее себя таковым в силу природных особенностей человеческого мозга. Но вот вопрос! А почему я не выбрал свой путь? И нет ответа! Я не знаю, честно. Я его потерял где-то там, в детстве, когда хотел стать путешественником. Почему? Да в силу какой-то врожденной привычки. Я даже не задумывался об этом, я делал все, что делали все вокруг. Я становился, как все, и в итоге, стал им. И мне было хорошо. Хорошо ли? Я и об этом не задумывался. До поры. А тот путь? Я о нем не вспоминал даже для смеха. Возможно, тот путь я не смог забрать с собой в жизнь, потому что он не проходил в ее узкие двери, и мог быть раздавлен ее стенами, в рамки которых не должно помещаться что-то, выходящие за пределы общепризнанного чего? Правильно, этого животного стремления к определенному уровню жизни. Или я не смог, или не хотел, я уже не могу точно сказать. Случилось то, что случилось. Я превратился в стандартный продукт своего общества, продукт массового производства. И я слился с массой, стал ее инструментом. Это незаметное, возможно, черт возьми, подсознательное, или, как там еще, неосознанное стремление к выживанию. То же самое выживание, только в иных условиях. Это не Африка, не твоя яма. Но, это тоже яма!.. Ислам?.. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Ислам незаметно улыбнулся.

– Ну, извини, я увлекся, – продолжил Андрей. – Я не мастер говорить, и, возможно, пиши бы я речь о том, что сейчас говорю, я бы ее десять раз отредактировал, но… Ладно. Я, вообще, не об этом хотел поговорить. Как-то в пятницу вечером я так напился в баре, что заснул прямо на столе. И пока я спал, мне приснилось, что я нахожусь то ли в бездне, то ли в яме, то ли у позорного столба. И тут мне ясно дали понять, что я собой представляю. Мое сознание, подсознание, черт его знает. То, о чем я итак прекрасно знал, предстало передо мной в таких красках, что я совсем обезумел. «Ты раб, рабом родился, рабом и подохнешь!» Вот так кричало мне оно. Что оно? Черт его знает. И где-то в этот момент меня, похоже, и пригрело чем-то по голове. А чуть позже я… В общем, после я встретил Оксану. Вот, я тебе признался. Твоя очередь. Что ты там про шайтанов? И мир этот, сквозящий через наш мир. Это фраза так напугала Машу.

– Я видел его, – сказал Ислам.

– Кого?

– Мир.

– Это как? – удивился Андрей.

– Однажды меня очень долго били, целую неделю. Я провинился… я… Я всю неделю сидел в яме. Днем меня поднимали, привязывали к столбу и били, по нескольку раз в день. Брат мой меня бил, а дядя выходил иногда и смеялся, говорил, чтоб били меня сильнее, чтоб я, собака, знал свое место. Когда я стоял у столба на меня плевали, меня…

– Слушай, Ислам, если не хочешь, не рассказывай, – прервал Андрей.

– Ночью я сидел в яме, – не слушая, продолжал Ислам, – и уже не мог плакать, сил не было. И тогда я понял, что я больше не хочу жить… но было это странно.

– Что странно?

– Я не хотел жить, и в то же время хотел.

– Ислам?