– Хорошо, Петр Ильич, но вы сами…

– Моя книга… Я не написал последнюю главу, Андрюша, самую главную. Я… я понял свободу, но не смог, не успел рассказать всем о том, как я ее понял…

– Допишете еще, Петр Ильич, расскажете ещe!

Гордон грустно улыбнулся.

– Андрей, ты должен дописать ее.

– Петр Ильич…

– Пойми ее, найди ее, расскажи ей обо мне и обо всех нас…

– Петр Ильич…

– Обещай!

– Я вам обещаю, Петр Ильич, обещаю…

– Ступай…

Андрей сидел отдельно ото всех, глядя в пол. Свинцовая туча не отпускала его. Оксана смотрела на него, но никак не решалась подойти, она, словно чего-то боялась, что-то ее удерживало. Свинцовая туча повисла между ними.

Андрей не мог больше находиться в помещении и вышел на улицу. Отыскав место для курения, он сел на лавку и достал пачку сигарет. Машинально достав сигарету, он тут же выбросил ее в урну. Он зажмурился и, сколько не силился, не смог сдержать слез.

Он оказался в темноте, закутанным в серый туман. Сколько он просидел, он не помнил. Люди приходили и уходили, он их не замечал. Он сидел с закрытыми глазами. Он не хотел возвращаться в настоящее, он не хотел видеть над собой свинцовую тучу, не хотел испытывать тяжесть…

– Андрей, – расслышал он голос Оксаны.

Он открыл глаза. Оксана сидела рядом с ним и смотрела ему в глаза.

– Ты все сделал правильно, – тихо проговорила она.

– Оксана, прости меня, я испортил наш…

– Милый, не кори себя, прошу, у тебя не было другого выхода. Или этот мальчик или мы. Ты сделал выбор в пользу нас…

– И в пользу себя…

– Андрюша… успокойся, сейчас не время казнить себя. Мы все, мы все виноваты… Мы с тобой, Андрюша.

– Вы?

– Мы тебя поддержим, поверь. Слава погорячился. Я уверена, он все понимает, или поймет. Маша поняла, она поняла еще до того, как Петр Ильич ее начал в этом убеждать. Андрей, успокойся, мы сами выбрали этот путь. Мы, мы все, а не один ты. Мы с тобой. Я с тобой, милый. – Оксана обняла Андрея.

– Ты, прости, я кричал на тебя… но, когда я увидел…

– Андрюша, успокойся, все хорошо. Мы… уже ничего не можем с этим поделать. Нам нужно, чтобы Петр Ильич вышел из больницы здоровым, полным сил, энергии и его неиссякаемого оптимизма. Нам нужно дождаться его. Будем ждать…

Но дождаться Петра Ильича не удалось. Ближе к вечеру он скончался…

– Это не первый такой случай, – говорили в больнице. – Что ж, раз вы его не знаете. Удивительно лишь то, что он сам категорически отказался назвать себя. Безымянный труп. Это наша забота… а вам спасибо за участие в судьбе незнакомого человека… Удивительно…

– Мы так не можем! – говорила Мария, когда все вышли из больницы. – Мы не можем взять и бросить его здесь.

Все молчали.

– Маша, – с трудом выговорил Кортнев, – чтобы его забрать…

– Я понимаю, но, мы так не можем… – Мария разрыдалась.

– Машенька. – Вячеслав обнял ее.

– Мы после сообщим о нем родным, – сказал Андрей. – Позже…

– Ты все еще этого хочешь? – спрашивала незнакомка в черном плаще. – Ты и не предполагал, что я могу задать такой вопрос?

– Это произошло не вовремя, его время еще… он еще был готов… – сквозь зубы проговорил Андрей.

– Никто не знает, когда что вовремя, а когда нет. Все, по большей части, в этом мире, происходит вдруг.

– Я не намеревался отступать.

– Что ж, достойный ответ…

Звонкий печальный шепот развеялся вокруг, разрывая свинцовую тяжесть тумана.

– 36 –

В полночь Шоцкий стоял по стойке смирно посреди своего номера в гостинице и с опаской озирался по сторонам. Тишина заполнила пространство вокруг него, сковала все тело, и погрузила его во мрак. Лишь слабое дыхание еле слышно прорывалось сквозь мглу безмолвия.

– Полковник Шоцкий! – раздалось откуда-то сверху, издалека. Голос был приглушен, и доносился он словно из трубы.

– Я, – отчеканил Иван Владимирович.

– Железный Феликс!

– Я!

– Робот в погонах!

– Я!

– Машина УГРО!

– Я!

– Слепой исполнитель!

– Я!

– Раб лампы!

– Я!

– Готов ответить на вопросы?

– Так точно!

– Отвечать четко, без запинки и не задумываясь.

– Есть!

В этот момент Шоцкий обнаружил себя, стоящим посреди леса. Со всех сторон он был окружен плотным кольцом деревьев, чья крона полностью закрывала пространство над головой. Тусклый свет просачивался сквозь слой листьев. Черные блики были разбросаны повсюду, и из этих бликов выросли огромные черные псы, обступившие полковника со всех сторон. Он не дрогнул.

– Готовы ли вы исполнить все указания подполковника Кравчука?

– Так точно!

– Передадите ли вы ему всю информацию по курируемому вами вопросу?

– Так точно!

– Вы сочувствуете преступникам?

– Отчасти.

– Говорите яснее.

– Так точно, сочувствую.

– Причина?

– Позволил себе проявить слабость!

Черные псы вздрогнули и сделали шаг в направлении Шоцкого.

– Это единственная причина?

– Никак нет!

– Прошу пояснить.

– Имеет место быть личный мотив.

– Яснее, полковник!

– Собственное мнение, ненадлежащие мысли, и, как следствие, выход из-под контроля и стремление к самореализации.

Черные псы сделали еще один шаг, смыкая кольцо вокруг Шоцкого.

– Вы отдаете себе отчет в том, говорите?

– Так точно!

– Вы готовы понести ответственность за произвол?

– По всей строгости!

– Вы признаете свою вину в том, что намеревались покинуть бездну?