Читаем Свиток 2. Непобедимый полностью

Я в битву не полез. Ну разве что одному подвернувшемуся супостату, стоявшему ко мне спиной, врезал плашмя по затылку протазаном, опасаясь, что мои супермены в пылу битвы покоцают всех потенциальных «языков». А потом схватился с каким-то парнишкой, пытавшимся удрать. К счастью, он оказался прибрежником, а они в беге не сильны. Так что я догнал его раньше, чем начал задыхаться. (Все-таки неторопливый бег — это одно, а вот мощный рывок на короткую дистанцию — совсем другое.) Но догнал. И сшиб с ног, вместо того чтобы ткнуть протазаном в спину, а сам пролетел по инерции дальше. Сам не знаю, почему сразу не прикончил, наверное, не привык бить в спину, а может, пожалел мальца. Но тот быстро вскочил, наставил на меня свое копье, и мне пришлось серьезно побороться за свою жизнь, — парнишка, хоть и был не старше семнадцати-восемнадцати лет, оказался серьезным противником. Спасли меня тренировки с Лга’нхи и «тигриные лапы».

Мой Вождь искренне пытался сделать из меня настоящего воина и при каждом удобном случае заставлял драться с ним. А может, просто пользовался моментом, ибо только на тренировках у него появлялась «законная» (см. наш уговор) возможность хорошенько меня отметелить и напомнить о племенной иерархии. Но так или иначе, а мне частенько доставалось от его копья. (Тренировочного оружия он не признавал, мне с трудом удалось уговорить его сделать своеобразные ножны-защиту на наконечник копья. Но даже удары этой «защиты» оставляли на теле такие синяки, что все мои рефлексы московского спортзального бойца требовали бежать в ближайший травмпункт и, жалостливо рыдая, зафиксировать побои.) Я, конечно, ныл и ругался, особенно первое время, пока Осакат то ли из любопытства, то ли обиженная невниманием, не потребовала обучать и ее. А за ней потянулся и преданный обожатель Витек. При сестренке и чужаке ныть стало как-то неловко. Зато появилась возможность время от времени поколотить эту вредину, напоминая ей племенную иерархию, а заодно проверить свою выучку, махаясь с Витьком. Так что после копья Лга’нхи отбиться от копья этого вьюноши было пусть не детской забавой, но вполне реально. Но решающую роль все же сыграли перчатки.

Или, скорее, то, что про подобное оружие тут пока еще никто не слышал и всерьез его не опасался. Потому, когда мы, сблизившись чуть ли не нос к носу, скрестили наше оружие древками, пытаясь передавить и опрокинуть противника, я просто отступил в сторону и назад, проваливая противника, и врезал ему боковой в челюсть. Замах не был могучим, а удар — сильным. Потому парнишка, явно видевший этот удар, даже не попытался уклониться, а лишь приподнял плечо. Тяжеленная перчатка со здоровущими шипами скользнула по этому плечу, сдирая кожу, и врезалась в голову в районе уха. После этого парнишка еще пытался ударить в ответ, но сделал это уже слишком медленно, явно плохо понимая, что делает. Я еще раз разорвал дистанцию и рубанул его протазаном. Этого парнишка уж не пережил.

Тяжело дыша, обернулся. Мои соратники, судя по виду, уже давно завалив своих противников, стояли рядом и обсуждали наш махач. Кажется, Лга’нхи извинялся за мою нерасторопность и хилость, объясняя это тем глубоким погружением в мир духов, что не позволяет мне уделять много внимания простым воинским развлечениям. Потому, мол, я и не тороплюсь добить врага, растягивая удовольствие от схватки. Бокти доверчиво кивал, но взгляд его был наполнен изрядным скептицизмом.

Помогать мне, естественно, никто даже не собирался, ибо это неспортивно. Зато Лга’нхи взглядом не преминул напомнить мне правила этикета, согласно которым победитель должен содрать с поверженного скальп. Тьфу на них. Мало того, что дикари, так еще и спортсмены!

Даже отыграться, похваставшись взятием «языка», у меня не получилось. Оба головореза тоже оставили по одному недобитому врагу. И это, рубясь вдвоем против семерых!

Зато потом, стоя прямо посреди поля боя, они не преминули устроить дискурс на тему, чьего пленника допрашивать, а чьих добить. Увы, тащить на допрос всех троих у нас не было никакой возможности, — у нас лодочка, а не баржа. Даже не пытаясь предлагать «своего», а посоветовавшись с духами, я ткнул пальцем в того, которого взял Бокти, — он выглядел побогаче одетым и лучше экипированным. Но обосновал это исключительно падением «волшебного» камешка правильной стороной. Камешек бросал прямо у них на глазах (правда, не сказав, какая сторона «правильная»), потому все было по-честному, и Лга’нхи не обиделся, тем более что и скальпов ему досталось больше.