Ей не хватало воздуха. Кто-то колол ей лекарство в здоровую руку, в комнате толпились Леонор, Марти, Сандра и Тереза. Леонор с Сандрой плакали, но это как раз было нормально. Что было необычно, так это слезы Терезы. Что у нее, бедняжки, стряслось? Кроме того, что она тут делает, ведь сегодня не воскресенье. Или воскресенье? Долорс хотела спросить, но обнаружила, что снова утратила способность говорить и не может произнести ни слова. Она оставила свои попытки и тут же провалилась в сон.

Когда Долорс вновь открыла глаза, сидевшая подле кровати Леонор вскрикнула, и тут же и коридор, и комната заполнились людьми. Перед ней возникло лицо Сандры.

— Какой красивый, бабуля! И сидит на мне как влитой, видишь?

На ней был свитер. С огромным усилием Долорс открыла пошире глаза и взглянула. Потом удовлетворенно улыбнулась. Ей непросто это далось, но она таки успела закончить работу. Старуха повернула голову к Леонор и попыталась поблагодарить дочь за то, что та сшила ее вязанье, но ничего не вышло, одни лишь ужасные, нечленораздельные звуки. Долорс никак не могла понять, отчего то может говорить, то нет. Наверное, речь возвращается к ней постепенно.

Да, наверное… Но почему ей так трудно дышать? Кроме того, есть еще Антони… или был, потому что потом ушел бог знает куда по приказу тени. Тень тоже исчезла, хотя и обещала, что вернется забрать ее. Но не пришла. Все это так непоследовательно, что-то тут не складывается, не сходится или просто не имеет смысла.

Внезапно Долорс все поняла: она умирает. Антони не приходил, он ей привиделся, у нее галлюцинации, как у Мерседитас. Наверное, это связано с процессом умирания. А может быть, Антони и в самом деле ждет ее по ту сторону, чтобы отправиться с ней навечно в рай. Эй, Антони, ты не можешь поручиться, что я — невинная душа и за мной не водится серьезных грехов, я убила Эдуарда, и, вероятно, меня отправят прямо в ад. Если он существует. Видишь, как славно, Долорс, теперь ты узнаешь, правда ли все, что тебе говорили и в чем уверяли монашки в интернате.

Она закрыла глаза. Последним, что она увидела перед собой, был свитер Сандры. Очень трудно найти в себе силы для вдоха. К счастью, за ней вернулась тень. Я здесь, сказала ей Долорс с кровати, я уже всякое терпение потеряла, больно долго ты тянешь. Тень извинилась: это потому что для меня неожиданно нашлась другая работа. И прибавила: ладно, идем, а затем протянула руку, черную руку, в которую Долорс вложила свою. Та тоже стала черной. Теперь старуха не могла сказать точно, где пролегает грань между реальностью и ирреальностью, но это и не важно. Поди пойми, как их различал Фрейд. Toda la vida es sueño y los sueños, sueños son.[9] Впрочем, это сказал не он, а Кальдерон де ла Барка. Но кто бы то ни был, Платон наверняка бы с этим согласился.

эпилог (день похорон)

Прежний священник давно уже не служит ни мессы, ни заупокойные службы, поскольку чересчур стар и неважно соображает. Почему он захотел присутствовать именно на этих похоронах, неизвестно, во всяком случае, старик сегодня с раннего утра на ногах, говорит, что приготовил какую-то особую проповедь для тебя, представляешь, интересно, что за речь он собирается произнести, нынешний священник сказал, что бедняга совсем плох и надо постараться все сделать побыстрее, чтобы старик снова мог лечь. Я помню, что видела его на похоронах… твоего любовника, а оказывается, он же и отца хоронил. Он служил тут, когда я еще ходила в школу. Да, здорово постарел. Новому священнику не больше тридцати, и говорят, что он — из «Опус Деи».[10] Мне-то все равно, из «Опус» он или нет, все они одинаковые, вещают с церковной кафедры одно и то же, я так и сказала Жофре, что все они такие же, как мы, но все время обязаны сдерживать себя, чего требуют и от остальных. Ладно, Леонор, мы здесь не для того, чтобы обсуждать такие вещи, но я замечаю, что каждый раз, когда ты видишь молодого человека, которому еще нет тридцати, у тебя мурашки бегут по всему телу. Может, это климакс? Раньше такого со мной не бывало. Это началось после той истории с Виктором. Какие все-таки мерзавцы мужчины: морочат тебе голову, говорят, что ты — женщина их мечты, а потом, когда ты им надоешь, выбрасывают тебя на помойку и заводят интрижку с другой. Например, с Глорией — вот ведь стерва! — которая, должно быть, выболтала ему все мои секреты. Глория. Там ведь и смотреть не на что, одна косметика… Если ее смыть, сразу станет ясно, что я гораздо лучше ее, даже если я старше.