Читаем Свирепый Пеллюсидар полностью

Тот факт, что чем выше она поднималась, тем холоднее ей становилось, сильно удивил ее - это противоречило ее пониманию природных явлений. Впрочем, летающий желудок динозавра тоже противоречил представлениям туземцев. Хотя Перри и пытался втолковать что-то про закон Архимеда, но она ничего не поняла и приписала все всемогуществу своего друга - вообще же, несмотря на все старания Перри, туземцы считали его немного колдуном.

Ветры в Пеллюсидаре дуют с севера первую половину земного года, а вторую с юга, в зависимости от того, зима или лето стоит на Северном полюсе. Ветер, уносивший Диан, дул с северо-востока и сносил шар к Земле Вечной Тени.

Диан замерзла и проголодалась, а поскольку еды в корзине не было, то она сделала то, что сделал бы любой житель Пеллюсидара в ее положении - она легла спать.

Диан не знала, сколько времени она проспала, но когда она проснулась, шар летел уже над Землей Вечной Тени. Все вокруг потемнело, и Диан поежилась стало еще холоднее. Прямо над ее головой вращался Мир Мертвых, как его называют жители Пеллюсидара, - спутник внутреннего мира. Под ним лежала Турия, а чуть впереди простирались равнины Лиди, где турианцы растили и кормили своих вьючных животных.

Диан было так холодно, что на некоторое время она позабыла о муках голода и жажды. Надежда покинула ее - она чувствовала приближение смерти.

Шар вылетел из тени, и Диан снова легла спать. Голод и холод сильно измучили ее, и она проспала, должно быть, довольно долго. Когда Диан проснулась, шар уже летел над Безымянным Проливом, соединяющим Соджар-Аз с Корсар-Азом. Эти места были ей еще знакомы, по крайней мере, по рассказам, но дальше лежала земля, на которую не ступала еще нога ее соплеменника.

В том месте, над которым летела Диан, залив не превышал в ширину двухсот миль, и с высоты ей было хорошо видно противоположный берег, где начиналась неизведанная земля.

Несмотря не свое безнадежное положение, Диан чувствовала в душе некоторый подъем от того, что первой видит эту землю. Ощущение было новое и волнующее.

Из этого состояния ее вывело шипение, раздавшееся сверху и сзади. Повернувшись и подняв голову, Диан увидела грозу небес Пеллюсидара гигантского типдара, описывающего круги вокруг шара. Размах крыльев этого огромного птеродактиля составляет без малого тридцать футов, а клыки и когти делают его достойным противником земных хищников.

Обычно типдары нападают на все, что попадает в их поле зрения. Если бы этот типдар атаковал сейчас шар, то Диан упала бы в воду пролива, но птеродактиль был озадачен - ему никогда прежде не приходилось сталкиваться с таким странным животным. Этот шар не нападал и не убегал от него, а спокойно продолжал свой путь. Диан, затаив дыхание, следила за типдаром - она была совершенно беспомощна.

Типдар покружил вокруг шара еще немного, а затем, решив проверить, каков он на вкус, легонько куснул его. Струя неприятного запаха немедленно ударила ему в ноздри, и типдар, злобно зашипев, отлетел в сторону.

II

О-аа, всегда очень чуткая к любой опасности, на этот раз не заметила, что в кустах прячется воин. Это был высокий широкоплечий мужчина. Набедренная повязка, сделанная из птичьих перьев, придавала ему довольно нарядный и, пожалуй, отчасти кокетливый вид. Из ушей у него свисали костяные серьги, длинные пряди волос были собраны в небольшой узел на затылке, откуда торчали три красно-желтых пера. Вооружение его составляли каменный нож и копье с наконечником из зуба огромной акулы. В общем, это был красивый, сильный мужчина, чья кожа приобрела бронзовый оттенок от постоянного пребывания под жарким солнцем.

Когда О-аа приблизилась к кустам, в которых он притаился, мужчина выскочил из них, схватил девушку за волосы и потащил ее к берегу. Очень быстро он обнаружил, что тащить О-аа было довольно непросто, примерно как кошку, страдающую гидрофобией. О-аа упиралась, лягалась, кусалась и царапалась, как безумная, а когда не кусалась, то выкрикивала такие ругательства, которые сделали бы честь любому пропойце-ирландцу, а видит Бог - они мастера в этом деле.

Первобытные люди вообще не отличались терпением, и наш доисторический Адонис не был исключением. После пары болезненных укусов он ударил О-аа древком копья и, перекинув ее тело через плечо, легко побежал к берегу, где его ждало каноэ. Он швырнул туда оглушенную девушку, столкнул лодку на воду, сам забрался внутрь и взялся за весло. Он очень умело греб, и вскоре О-аа оказалась далеко в море, которого так боялась.

Когда она очнулась, берег был почти неразличим. Ее похититель ритмично взмахивал очень широким коротким веслом, и лодка стремительно продвигалась вперед. Мозг О-аа был занят мыслями об убийстве незнакомца, но она не могла не заметить его силу и ловкость.

О-аа внимательно осмотрела каноэ. Оно было больше и неуклюжей, чем лодки мезопов, но О-аа, не видевшая прежде ни лодок, ни моря, понимала, что это каноэ вполне надежно для путешествий по воде.

Воин заметил, что она пришла в себя, и спросил:

- Как тебя зовут?