Мы все вышли к городской окраине, провожая скачущий мимо табун. Среди нас было немало женщин, к ужасному их сожалению, замешкавшихся и не успевших присоединиться к г-же Фиш. С печалью и невыразимой грустью смотрели они ей вслед… Все больше нас собиралось там. Вот и престарелая г-жа Штуц прикатила в инвалидной коляске. Глаза ее засветились былым огнем, она даже попыталась вскочить на ослабевшие ноги, чтобы прокричать последний привет бывшим воспитанницам, но силы покинули ее, взор погас, и она рухнула в инвалидное кресло, навсегда смирившись с судьбой.

У некоторых из нас стояли на глазах слезы, и почти все достали свои клетчатые носовые платки и махали ими вслед уносящемуся табуну. Иные из дамочек еще всхрапывали, пытаясь ударить копытом, но время было уже упущено, и им оставалось только сожалеть о безвозвратно потерянном миге, когда еще и они могли бы присоединиться к удивительной женщине и стать свободным, несущимся навстречу всем ветрам табуном.

Много дней подряд доходили потом до нас слухи о рыжей кобыле, что предводительствовала в окрестных полях местными табунами. Дикие мустанги из далеких степей перекочевывали в окрестности города, привлеченные ее ржанием. Но только самые отчаянные жеребцы с огромными детородными органами решались подступиться к рыжей кобыле. Очевидцы рассказывали о том, как она затаптывала насмерть тех неудачников, что с ходу не могли оседлать ее мощный круп. Упорные слухи ходили и о ее подруге, бывшей госпоже Вольц: будто бы она, расставшись с табуном, обрела славу и могущество среди диких коров, потрясши их размерами своего вымени. Говорили, что она увела стада травоядных рогатых на бесконечные просторы далеких лугов.

Рассказывали, что иногда в лунные ночи некоторым удавалось разглядеть, как рыжая кобыла, оставив в долине свои табуны, вскарабкивалась по узким тропам на самый верх далекого скалистого гребня и там в одиночестве, задрав морду к луне, протяжно, призывно ржала. Кого звала она в тишине? Тонконогого господина Дрендмаера, что когда-то делал вид, что сочиняет в углу? А быть может, безвременно сгинувшего под лошадиным копытом юного Йонкеле? Или бывшую свою подругу, что бродит в далеких лугах? Кто знает… Может быть, взывает она к неведомому Богу, что увел ее когда-то из нашего города в эти дикие долины и горы.

Наверное, я и сам бы хотел застучать копытами по диким полям. Но увы… Я должен был создать свою книгу. Но мне только снились сны. Вот еще один, что приснился тогда. Странный сон про мой день рождения. Откуда бы взяться такому сну? Ни разу в жизни, будучи взрослым, я не праздновал этот праздник…

Во сне в моей комнате собрались гости. Несколько незнакомых женщин, двое мужчин в поношенных шляпах, мальчик, случайно забредший на чужой день рождения, и высокий седовласый сосед. В руке у соседа тонкий бокал зеленого темного стекла. Бокал наполняют вином, и сосед встает, произнося спич. Я не слышу, о чем говорит он. Мужчины в продавленных шляпах согласно кивают, а дамы вскрикивают и аплодируют. Пожилая брюнетка усмехается скорбно. По щеке молодой пышной дамы скользит слеза.

Внезапно до меня доходит смысл его речи. «Почему бы не умереть в день своего рождения? – разглагольствует он. – Что может быть естественнее такой смерти? Столь долго ожидая конца, с жадностью наблюдая чужую жизнь, почему бы не замкнуть наконец этот круг и не закончить жизнь в тот день, когда она началась?»

С удивлением я наблюдаю: все мои гости, так удобно расположившиеся в комнате и празднующие мой день рождения, скорбят. Страх охватывает меня. Так печально, так подобающим образом скорбят они, словно мысль, высказанная соседом, сама по себе стала делом уже решенным. Медленно поднимаются они из кресел, подносят бокалы к губам и, прощальным взглядом окидывая меня, выпивают бокалы до дна.

Я забиваюсь в угол. Судьба моя, досказанная соседом, поражает меня. Быть может, жизнь – это всего лишь болезнь с летальным исходом? Да и имеет ли смысл время наступления смерти? Осознание бесконечности уже служит началом конца.

Двое помятых мужчин в потертых своих шляпах бессмысленным караулом встают возле меня. Дамы присаживаются в реверансе, подняв широкие юбки. Мальчик прячет глаза. Мой сосед, заканчивая этот нелепый ритуал, печально глядит на меня.

Они ждут. Эти чужие гости, пришедшие на мой день рождения, – чего они хотят? Медленно склоняют они головы. Тишина. Наконец гости с недоумением оглядывают меня. Голый (я и не заметил, куда подевалась моя одежда), забившийся в угол, я не могу ничего им сказать. Бессмысленное мое тело корчится на полу. Напоследок все они со скорбными лицами проходят возле меня, бросая по комку красной замерзшей глины. Дверь за ними медленно закрывается. Я один. Мне кажется, что меня больше нет…

Какие неприятные сны снились мне по ночам. И кто такой этот странный сосед? Он не был похож на моих настоящих соседей из высотного дома.

Землетрясение