Читаем Святотатство полностью

— Бедный мальчик, — прошептала Юлия, когда я умолк.

— Да, вся его вина состояла в том, что он оказался в скверном обществе, — кивнул я. — Не считая, конечно, того, что он писал ужасным слогом. Впрочем, Клавдии никогда не владели изящным стилем. Так или иначе, благодаря ему в моем распоряжении оказалось именно то, что мне было нужно.

— Как ты намерен с этим поступить? — спросила Юлия.

— Теперь, когда письмо у меня в руках, мне не составит труда расстроить все намерения заговорщиков, — заявил я, поглаживая пергамент. — Прежде всего, я могу выставить их всех в смешном свете. Кстати, Клодий, замышляя свой странный план, явно предвкушал большую потеху. Только представь себе — великий завоеватель, богатейший человек в мире и сам верховный понтифик разгуливают по городу в женских нарядах. После того как они станут всеобщим посмешищем, им придется распрощаться со своими политическими амбициями. И, что еще более важно, теперь в руках у меня есть мощное оружие против Помпея.

— Что ты имеешь в виду?

— Это письмо доказывает, что он вошел в городские пределы, пересек померий до триумфа. В этот самый момент он сложил с себя власть полководца, утратил империй и право на триумфальные почести.

— Не понимаю, что ты сейчас можешь изменить? — заметила Юлия. — Сенат уже дал ему разрешение на триумф.

— Это ничего не меняет, — возразил я. — Подобное разрешение он мог получить еще год назад, когда находился в Азии. Ни один человек, обладающий империем, не имеет право входить в город. Исключение составляет лишь триумфатор в день своего триумфа. А Помпей вошел в город тайно, да еще и в женском обличье.

— И все же я не могу поверить, что все это правда, — произнесла Юлия, поднимаясь. — Гай Юлия — не предатель. Он не может участвовать в подобном гнусном заговоре.

— Юлия, неужели ты думаешь, что наивный юнец способен все это придумать? — вопросил я, помахав письмом перед ее носом.

— Нет, разумеется, нет, — ответила она, немного смягчившись. — Бесспорно, заговор существует, и Клодий — один из его участников. Мы оба знаем, какой это низкий человек. У меня нет никаких сомнений в том, что Помпей и Красс готовы на все ради достижения своих целей. Но имя Цезаря Клодий приплел сюда лишь для того, чтобы придать своим интригам вес и значительность.

— Юлия, мне доподлинно известно, что в ту ночь Цезарь ушел из дома Целера, где ему было оказано гостеприимство. Весь Рим знает, что Клодий был обнаружен в доме Цезаря. Твой дядя участвует в заговоре, и с этим ничего не поделаешь.

Юлия, не в силах смириться с тем, что ее дядя — предатель, в отчаянье заломила руки.

— В письме говорится о том, что два других заговорщика взяли на себя обязательство воздержаться от каких-либо действий во время дядиного отсутствия в Риме, — напомнила она. — Возможно, он хотел таким образом лишить их возможности нанести урон государству.

— Возможно, — согласился я, прекрасно сознавая, что Юлия утешается неправдоподобными выдумками. Еще во время чтения я догадался, что весь этот хитроумный план — идея Цезаря. За исключением, разумеется, задумки с переодеванием, которая всецело принадлежала Клодию, большому любителю подобных сумасбродных выходок, все остальное придумал верховный понтифик. После того как Цезарь, и без того наиболее могущественный из всей троицы, вынудил Помпея пересечь померий, не дожидаясь триумфа, остальные заговорщики оказались у него в руках. В подобной коварной тактике и состоял замысел Цезаря. Добившись того, что Красс за него поручился, он, действуя своим излюбленным способом, убил одним камнем не двух, а нескольких птиц.

Будучи непревзойденным мастером по части хитроумных каверз, Цезарь не только решил проблему со своими долгами, но и связал по рукам и ногам двух самых могущественных людей в государстве. Более того, теперь он преспокойно мог покинуть Рим, рассчитывая на то, что по возращении его ждет должность консула, а по истечении срока полномочий в его руках окажется одна из самых богатых провинций. В том, что его прихлебатель Клодий будет следить за остальными двумя заговорщиками и докладывать Цезарю о каждом их шаге, можно было не сомневаться. И что самое удивительное, он добился желаемого, не взяв на себя ровным счетом никаких обязательств. В этом состоял еще один виртуозный навык Цезаря, с которым я был хорошо знаком. Он получал от людей то, что хотел, с таким видом, будто делал им великое одолжение. Создавалось впечатление, что он рассчитывает — лишь за то, что он Цезарь, ему в самом скором времени поднесут на золотой тарелке весь мир.