Читаем Святотатство полностью

Дрожа всем телом, Юлия упала в мои объятия. Будучи порядочным человеком, я умолчу о событиях, последовавших за этим. Скажу лишь, что мы не зашли слишком далеко, поскольку у нас не было для этого ни времени, ни возможности.

— Хозяин, твой друг здесь, — донесся до меня голос Катона.

Выйдя в атрий, мы застали там целую толпу народа. Прежде всего в глаза мне бросился Милон, здоровенный, как дом. Его окружало десятка два уличных бойцов, таких же огромных, но далеко не таких красивых. Я представил Милона Юлии, которую тот, по своей привычке, окинул откровенно оценивающим взглядом.

— Никогда прежде я не разделял твоих вкусов, Деций, — произнес он после этого. — Рад видеть, что с годами они претерпели столь заметное улучшение.

Лицо Юлии окаменело, но Милон улыбнулся своей открытой заразительной улыбкой, и она улыбнулась вслед за ним. Никто и никогда не мог устоять против Милона, когда он пускал в ход свое обаяние.

— Идем, Тит, — сказал я. — Нужно поговорить.

Оказавшись в своем кабинете, я вкратце рассказал Милону обо всем, что выяснилось в последнее время. Он выслушал меня со своим обычным вниманием. Дойдя до письма Нерона, я протянул его своему другу, и тот прочел его от первой до последней строки. Он обладал способностью, читая, не произносить слов вслух. Сам я так этому и не научился. Закончив чтение, Милон вернул мне письмо и вновь расплылся в улыбке.

— Теперь ты убедился? — спросил он с крайне довольным видом. — Я сразу сказал, что Фауста не имеет к этому отношения.

— Я тоже испытал огромную радость, убедившись, что твоя избранница не замешана во всех этих гнусных кознях, — кивнул я. — По сравнению с этой радостью то обстоятельство, что мы столкнулись с государственной изменой, представляется просто досадной мелочью.

— Не волнуйся, Деций, сенат сумеет защитить себя от заговорщиков, — ухмыльнулся Милон. — К тому же у нас появилась прекрасная возможность избавиться от Клодия.

— Надеюсь, мы ее не упустим. Но прежде мне необходимо сделать два дела: доставить Юлию в дом Цезаря и ознакомить сенат с результатами своего расследования.

— Но сенат, как орган власти, существует лишь во время собраний, — заметил Милон. — В остальное время это всего лишь пять сотен патрициев, разбросанных по всем владениям Рима. А следующее собрание сената состоится только после триумфа.

— Ты прав, — согласился я. — Но завтра вечером, после торжественной процессии, в храме Юпитера Капитолийского состоится пиршество, на котором будут присутствовать все сенаторы. Именно там я и возьму слово. Тогда Помпей будет лишен своих триумфаторских регалий прямо перед статуей Юпитера.

Милон недоверчиво покачал головой:

— Деций, если ты сумеешь свалить Помпея, опираясь лишь на обрывки разговоров да на неподписанное письмо какого-то глупого мальчишки, ты — величайший из всех римлян, когда-либо живущих в этом городе. Но при любом повороте событий я обещаю тебе свою поддержку.

— Это все, что мне нужно, — кивнул я.

— Когда начнем? — спросил он.

— Первым делом проводим домой Юлию.

Вряд ли улицы Рима видели прежде, чтобы девушку из патрицианской семьи сопровождал эскорт, подобный тому, что был той ночью с Юлией. Взявшись за руки, мы шли с ней по самым грязным и жалким кварталам Рима. Ночь выдалась лунная, и со всех сторон до нас доносились крики и нестройное пение гуляк, решивших закатить пирушку в честь праздника. Впрочем, к праздничному шуму примешивались и звуки совсем другого рода. Головорезы Милона окружали нас плотной стеной, из-за которой то и дело долетало лязганье оружия и хорошо знакомые мне глухие шлепки, производимые железными ладонями моего друга, наносящего сокрушительные удары. Так или иначе, мы благополучно пересекли Форум и оказались перед домом верховного понтифика.

Я приказал привратнику позвать хозяина, и тот поспешил в дом. Однако особой, вышедшей нам навстречу, оказался вовсе не Гай Юлий, а его мать. Взглядом, в котором ярость смешивалась с изумлением, почтенная матрона прожгла сначала Юлию, затем ее спутников. Мы с Милоном по праву принадлежали к числу самых импозантных молодых людей в Риме; что же касалось всех прочих, импозантность явно не относилась к числу их достоинств.

— Верховный понтифик ныне пребывает в храме Юпитера Капитолийского, где готовится к триумфальному обряду, — важно молвила бабка Юлии. — Я — его мать.

— Всему Риму известно имя благородной Аурелии, — с поклоном произнес я.

— Я не знаю тебя, но судя по твоему виду, ты принадлежишь к знатному сословию, к тому же являешься сенатором. Поэтому я дозволяю тебе объяснить, каким образом моя внучка, пропавшая несколько часов назад, оказалась в твоем обществе.

— Благородная Юлия оказала мне неоценимую помощь в завершении важного дела, от которого зависит благоденствие всей республики. Так как время сейчас позднее, я решил доставить ее домой под надежной охраной.

При этих словах бандиты осклабились и закивали головами. Зрелище это, признаюсь, способно было нагнать страху даже на гарпий.