Читаем Святой в Лондоне полностью

– Послушай, – ответил Святой, – если бы я думал, что тебе придется ждать долго, я велел бы Горацию протянуть в тайник трубопровод прямо с винзавода. Тогда ты просто мог бы лежать под краником с открытым ртом. И все равно это обошлось бы дешевле, чем таскать тебе виски в бутылках.

Задвинув на место книжный шкаф, Саймон повернулся к вошедшему Горацию:

– А вот тебе придется отвлекать огонь на себя. Не думаю, что это будет очень опасно, потому что никаких улик против тебя нет. Но ты обязательно должен связаться с мисс Холм, рассказать ей последние новости и попросить ее быть постоянно на связи. Развлечений хватит всем, пока не закончится вся эта петрушка.

– А может, вам самому лучше там спрятаться, сэр? А уж я тут обо всем позабочусь.

– Ты, пожалуй, не сможешь сделать того, что собираюсь сделать я, – покачал головой Саймон. – Но я тебе еще кое-что скажу. Тебе это может показаться не особенно важным, но ты должен передать все мисс Холм, да и сам на всякий случай хорошенько запомни.

Святой взял Горация за плечи и повернул лицом к себе. Его глаза опять бесшабашно сверкали, а улыбка была такой спокойной, как будто он собирался на пикник – что, по его разумению, он и намеревался сделать.

– Около Фолкстона, рядом с деревушкой Бетфилд, расположено поместье Марч-хаус, где живет человек, которого зовут сэр Хьюго Ренвей. Позавчера вечером на Брайтон-роуд этот человек убил испанского летчика по имени Мануэль Энрике и оставил на его теле мою метку. Вчера ночью этот же человек угнал с завода "Хаужер" самолет и тоже подбросил мою метку в карман оглушенного сторожа. Сегодня ночью на территории поместья Марч-хаус приземлился, возможно, именно этот угнанный самолет. Я там был и все видел собственными глазами. А несколько часов назад Клод Юстас попытался арестовать меня за оба этих дела. Я в них не замешан, но Тил этому не верит. Вообще говоря, его в этом обвинять нельзя. Но мне известно то, что неизвестно ему, и меня разбирает вполне естественное любопытство, почему Ренвей пытается навесить все это на меня. Так что же, Гораций, по твоему мнению, объединяет все эти волнующие события?

– Еропланы, – тут же ответил Гораций, и Саймон хлопнул его по спине:

– Ты попал в точку, старина. Именно "еропланы". И, как однажды сказал епископ актрисе, тут надо докопаться до сути. Сдается мне, придется выкатывать свою старую развалину и немножко полетать самому, а потом приземлиться в Марч-хаусе и прикинуться пилотом, который только и ждет, чтобы его одурачили...

Тут его слова были прерваны резким звонком у входной двери. Глаза Святого затвердели, но он снова улыбнулся:

– А вот и депутация. Передай ям привет и угости нашими взрывающимися сигаретами. Пока!

Саймон ловко выбрался наружу через окно и исчез в кустах, а Гораций похромал отпирать дверь.

Существует, говорят, беззаботная толпа недоумков, которые глубоко убеждены, что жизнь правительственного чиновника, этого супермена, которому доверены судьбы нации, – это бесконечный жертвенный труд от восхода до заката. Они представляют себе этого преданного своему делу гения неустанно, в поте лица своего, корпящим, забывая о пище и воде, над докладами и цифрами. Они представляют его себе возвращающимся домой после долгого трудового дня, согбенным под тяжестью государственных забот и размышляющим бессонными ночами о проблемах человеческих. Но мыв начале главы уже объяснили, что так считает именно беззаботная толпа недоумков.

Жизнь государственного чиновника совершенно не похожа на представления о ней, особенно если этот чиновник относится к категории, перед названием которой стоит слово "постоянный". Это означает, что такой чиновник свободен даже от утомительных обязательств перед избирателями, которые время от времени все же беспокоят других официальных лиц. Его положение непоколебимо. Только смерть, великий жнец, может освободить его от должности; но даже в случае смерти имя такого чиновника будет долго-долго оставаться неизвестным широкой публике. Но до этого момента его распорядок дня примерно таков:

10.30 утра – Прибытие в офис на Уайтхолле. Чтение газет. Обсуждение прошлого вечера с коллегами. Разговор с секретаршей. Поднимание с места подноса с корреспонденцией. Опускание на место подноса с корреспонденцией

11.30 утра – Отбытие из офиса слегка перекусить

12.30 дня – Возвращение в офис. Практика во владении клюшкой для гольфа на ковре кабинета

13.00 – Отбытие на ленч

45.00 – Прибытие с ленча. Поднимание с места подноса с корреспонденцией. Отсылка корреспонденции в другой отдел или департамент

45.30 – Сон в кресле

16.00 – Чай

16.30 – Отбытие в клуб. Отбытие домой.

Но в половине десятого утра того для сэр Хьюго Ренвей вовсе не думал о своем офисе. Он обсуждал со своим садовником нанесенный неистребимыми тлями ущерб, хотя и об этом он всерьез не задумывался.