Юлчи не знал, как и благодарить старика. На глазах джигита заблестели слезы. Он схватил Унсин за руку:

— Сними чачван! Вот твой отец. Уважай его, почитай, слушайся.

Унсин откинула чачван, застеснявшись, опустила глаза и тихо промолвила:

— Как родная дочь от всего сердца буду служить вам, атаджан!

Старик встал.

— Идем, дочь моя, отведу тебя к старухе. Она добрая…

Юлчи подошел к Унсин:

— Сестра, почитай этих людей как родных. Помогай бабушке, Шакиру-ата. Он один. Где дратву ссучить, где ичиги на правиле натянуть — дело это не хитрое. Приучайся поскорее и будешь ему помощницей.

Унсин обняла брата, взяла с него слово навещать ее почаще и пошла за стариком.

Оставшись один, Юлчи задумался. Чтобы прокормить себя и помогать Унсин, надо было завтра же подыскать работу. Он развязал поясной платок, пересчитал деньги, оставшиеся от продажи дома. Оказалось пятнадцать рублей. Когда вернулся Шакир-ака, джигит положил перед ним все деньги. Старик обиделся:

— Спрячь их. Ложка похлебки найдется для девушки. Возьми, говорю, спрячь, джигиту нужны деньги.

Юлчи денег не взял.

— Все, что я добуду, — ваше, отец! Зачем мне деньги…

Шакир-ата просил его остаться заночевать. Юлчи отказался.

Пообещав завтра-послезавтра наведаться, он простился со стариком и вышел.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

I

Из Ферганы возвратился Хаким-байбача. В первый же день он зачем-то спросил Юлчи. Ярмат сказал, что Юлчи давно не работает, а на расспросы удивленного Хакима уклончиво ответил:

— Не знаю, Хаким-ака. Сманил ли его кто, или сам, возгордившись, встал на путь бродяжничества, ничего не знаю.

Юлчи был испытанным, расторопным работником, и Хаким заинтересовался этим делом. Жена ему рассказала, что Юлчи, возвратившись из кишлака с сестрой, неожиданно исчез. Потом, также неожиданно появившись, избил при людях Салима-байбачу… Не доверяя словам жены, Хаким-байбача обратился за разъяснениями к брату. Салим, конечно, свалил все на Юлчи. Он сказал, что Юлчи оскорбил отца, обвиняя его в присвоении заработка.

Как? Простой батрак посмел поднять руку на его брата! Оскорбить отца!.. Хаким-байбача был вне себя от гнева. Разве можно допустить, чтобы на честь семьи Мирзы-Каримбая упала даже пылинка! Он укорил брата за то, что тот до сих пор ничего не предпринял, чтобы дать урок зарвавшемуся малаю, и решил примерно наказать Юлчи.

На второй день после полудня Хаким пригласил к себе элликбаши. Угостил его сначала жарким из фазанов и горных рябчиков, затем, когда дастархан был завален всевозможными сладостями, фруктами, сдобными лепешками с каймаком, сам потчевал гостя крепким чаем.

Хаким-байбача вначале занимал гостя рассказами о своих пирушках с ферганскими друзьями, о том, как два его приятеля в Коканде соревновались между собой в пышности и богатстве тоев по случаю обрезания сыновей, об угощениях, улаках, играх и веселье на этих тоях. Затем он заговорил о войне. Выразил сожаление, что руки у белого царя оказались недостаточно длинными.

Элликбаши уверял хозяина, что война обязательно закончится победой белого царя. В доказательство он привел такие соображения:

— В истории, иначе говоря, со времен алайхисаляма[93] и до нынешнего времени было три справедливых падишаха: Нуширван, Гарун-аль-Рашид и великий падишах — Николай. Справедливые же падишахи, байбача, никогда побеждены быть не могут. А если еще и мы, мусульмане Туркестана, опоясавшись поясом благородного рвения и преданности, побольше окажем помощи белому царю, враг будет разгромлен скорее и победа будет полнее…

— Дай бог, чтобы сказанное вами оправдалось, — пожелал Хаким. — Однако не следует забывать, что добиться единодушной поддержки белого царя мусульманами не такое легкое дело. Последнее время среди народа заметно увеличилось число дурных людей.

Тут байбача сослался на случай с Юлчи, с возмущением рассказал о «недостойном поведении» джигита и, в конце концов, прямо попросил примерно наказать оскорбителя.

Алимхан хитро улыбнулся и опустил глаза.

— Да, Юлчи — джигит не безупречный, это верно, — согласился он. — Я знаю всех жителей квартала. Кто как живет, как себя ведет, у кого какая болезнь, какая беда на сердце — мне все известно. Знать — это моя обязанность. Бывают, конечно, и среди элликбаши такие, что не знают своих людей. Но они — элликбаши только по званию…

— Алимхан-ака, мы все преклоняемся перед вами! — поспешил заверить гостя байбача. — Вы действительно истинный, я бы сказал — совершенный элликбаши. Но вам недостает одного — плети. При этом условии жители махалли[94] все как один стали бы более благомыслящими.

Элликбаши рассмеялся: