Читаем Сверстники полностью

Лишних тряпок, да ещё чтобы много, никогда не водилось в хозяйстве Бэкстеров. Платье носилось, латалось и штопалось до тех пор, пока не расползалось лохмотьями. Мешки из-под муки шли на передники, кухонные полотенца, накидки для кресел, которые матушка Бэкстер расшивала зимними вечерами, на подкладки для лоскутных одеял. Бык с отвращением взглянул на горсточку тряпья, которую она ему подала.

– Ладно, попробуем обойтись мхом, – сказал он и пошёл со двора вместе с Джоди.

Оленёнок следовал за ними.

– Ты хочешь, чтобы пчёлы насмерть зажалили твоего детёныша, будь он неладен? Запри его.

Джоди нехотя отвёл оленёнка в сарай и прикрыл дверь. Ему страшно не хотелось разлучаться с ним даже ради охоты за мёдом диких пчёл. Ему казалось несправедливым, что Пенни нет с ними. Он присматривался к этому пчелиному дереву всю весну. Ждал только срока, когда пчёлы соберут нектар с жёлтого жасмина, тутового дерева и падуба, с цветов пальм и мелии, с дикого винограда и персиковых деревьев, с боярышника и дикой сливы. Но ещё достаточно будет цветов, с которых они смогут собрать зимний запас. Магнолии и гордонии стояли в полном цвету. Скоро к ним должны присоединиться сумах, золотарник и астры.

– Знаешь, кто прямо-таки загорелся бы пойти с нами за мёдом? – спросил Бык. – Сенокрыл. Он работает среди пчёл так спокойно, что кажется, будто они приносят ему соты в подарок.

Они были уже у провала.

– Просто не понимаю, как вы живёте, таская воду так далеко, – сказал Бык. – Ежели б я не собирался домой, я бы помог вам вырыть колодец у дома.

– Ты собираешься домой?

– Ну да. Мне тревожно за Сенокрыла. Да к тому ж со мною это впервые, чтобы я так долго обходился без виски.

Пчелиным деревом была мёртвая сосна. На половине её высоты зияло глубокое дупло, через которое влетали и вылетали дикие пчёлы. Она стояла с северного края провала. Бык задержался у купы живых дубов, чтобы набрать несколько охапок зелёного испанского мха. У подножия сосны он указал на кучку перьев и сухой травы.

– Тут пробовали свить гнездо древесные утки, – сказал он. – Но пчёлы их прогнали.

Он принялся рубить сосну. Где-то высоко-высоко над землей возникло гудение, словно заработало погремками целое логово гремучих змей, – отдалённое, бурное гудение. Эхо ударов металось по провалу то в одну, то в другую сторону. Белки, дотоле тихо сидевшие на пальмах и дубах, подняли возмущённый галдеж. Пронзительно кричали сойки. Сосна содрогалась. Гудение переросло в рёв. Пчёлы, словно мелкая дробь, со свистом проносились над их головами.

– Сделай мне дымник, мальчуган, да поживей! – крикнул Бык.

Джоди скатал в ком тряпки и мох, открыл рожок с трутом, который дал ему Бык, и вступил в единоборство с куском стали и кремнем. Пенни всегда так искусно высекал огонь, мелькнула у него лихорадочная мысль, что ему ни разу не приходилось браться за это самому. Искры так и летели на пережжённую ветошку, но дул он на них с такой силой, что они угасали, едва успев сесть на ткань. Бык бросил топор, подбежал и взял у него кресало и огниво. Он ударял сталью о кремень так сильно, как Джоди, зато дул на затлевшую ветошку с осмотрительностью, для Форрестера прямо-таки поразительной. В конце концов ветошка вспыхнула, и Бык поднёс огонь ко мху. Мох задымился, не разгораясь пламенем.

Бык вернулся к сосне и что есть мочи замахал топором. Блестящее лезвие так и врубалось в прогнившую сердцевину. Длинные волокна расщеплялись, рвались, дрожали. Сосна взревела, словно обрела голос, чтобы вскричать при падении, и с треском рухнула на землю. Пчёлы тучей кружились над её мёртвым зияющим сердцем. Бык схватил дымник и, что было совсем неожиданно при его огромной фигуре, стремительно, словно ласка, метнулся к поверженному дереву. Он тычком сунул дымящий комок мха в отверстие и как сумасшедший кинулся прочь, более чем когда-либо похожий на бегущего вперевалку медведя. Он взвыл и принялся хлопать себя по груди и плечам. Глядя на него, Джоди невольно расхохотался. Но тут его шею ожгла острая струйка огня.

– Давай в провал! – крикнул Бык. – К воде!

Они ссыпались вниз по крутому откосу. Прудок на дне из-за бездождья обмелел. Вода не закрывала их целиком, когда они легли в него. Бык зачерпывал пригоршнями грязь и обмазывал ею волосы и шею Джоди. Его собственная густая растительность служила ему достаточно надёжной защитой. Несколько пчёл полётели за ними вдогонку и теперь упорно кружили над ними. Через некоторое время Бык осторожно поднялся.

– Теперь им впору затихнуть, – сказал он. – А мы ну просто пара свиней, да и только.

Их штаны, лица, рубахи были залеплены грязью. Джоди повёл Быка вверх по южному склону провала к стиральным лоткам. Они прополоскали одежду и умылись.

У Быка было пять или шесть укусов, Джоди отделался двумя. Они приближались к пчелиному дереву с опаской. Дымник был заложен как надо. Густой дым одурманил пчёл. Они медленно ползали вокруг отверстия дупла, отыскивая матку.

Бык расширил отверстие и обрубил края охотничьим ножом. Он очистил дупло от сора и щепок и опустил в него нож. Он повернулся, изумлённый.