Читаем Сверстники полностью

Он боялся, что, увидев и учуяв мать, оленёнок начнёт брыкаться и блеять. Поэтому он обошёл поляну стороной и сразу углубился в чащу. Прокладывать себе путь с ношей на руках было нелегко. Ноги оленёнка цеплялись за кусты, да и сам он не мог ступать свободно. Он пытался прикрывать мордочку оленёнка от колючих лиан. Голова оленёнка качалась в лад его шагам. Сердце Джоди гулко стучало от свершившегося чуда: его признали за своего. Он выбрался на тропу и пошёл по ней как можно скорее, пока не достиг её пересечения с дорогой, ведущей к дому. Здесь он остановился передохнуть и осторожно поставил оленёнка на его болтающиеся ноги. Он держался на них нетвёрдо. Он поглядел на Джоди и заблеял.

– Дай только переведу дух, и тогда я снова понесу тебя, – очарованный, промолвил Джоди.

Он вспомнил, что говорил ему отец: оленёнок пойдёт за человеком, если сперва понести его на руках. Он стал медленно уходить от него. Оленёнок глядел ему вслед. Он вернулся, погладил его и снова пошёл. Оленёнок сделал несколько нетвёрдых шагов и жалобно закричал. Он был готов следовать за ним. Он принадлежал ему. Он был его.

У Джоди закружилась от радости голова. Ему хотелось ласкать его, бегать и возиться с ним, позвать его к себе. Но он боялся его вспугнуть. Он подобрал его и понёс перед собой на руках. Ему казалось, что он идёт без малейшего напряжения. Он чувствовал в себе силу Форрестеров.

Руки стало ломить, и ему пришлось снова остановиться. Когда он пошёл дальше, оленёнок сразу двинулся за ним. Он дал ему пройти немного, затем снова взял на руки. Он мог бы идти так весь день, то неся оленёнка, то следя за тем, как он шагает за ним. Он весь вспотел, но лёгкий ветерок, обдувавший это июньское утро, приносил прохладу. Небо было прозрачное, словно ключевая вода в синей фарфоровой чашке. Вот и росчисть, сверкающая свежей зеленью после ночного дождя. Бык Форрестер шагал за плугом по кукурузному полю. Джоди долго возился с задвижкой и в конце концов был вынужден спустить оленёнка на землю, чтобы открыть калитку. Вот бы войти в дом, в спальню отца, ведя за собой оленёнка, подумалось ему. Но перед крыльцом оленёнок уперся и ни в какую не хотел всходить на ступеньки. Тогда Джоди взял его на руки и пошёл к отцу. Пенни лежал, закрыв глаза. Джоди крикнул:

– Па! Глянь-ка!

Пенни повернул голову. Рядом с ним стоял Джоди, прижимая оленёнка к груди. Казалось, глаза мальчика и глаза оленёнка блестят одним блеском. Лицо Пенни просветлело.

– Я рад, что ты нашёл его, – сказал он.

– Он не испугался меня, па. Он лежал на том же месте, где мать уложила его.

– Оленихи приучают их к этому с рождения. Порой чуть ли не наступаешь на них, так тихо они лежат.

– Я нёс его на руках, па, а когда опустил, он так прямо и пошёл за мной. Точно собака, па.

– Вот как славно. Дай-ка я разгляжу его поближе.

Джоди поднял оленёнка повыше. Пенни вытянул руку и погладил его по носу. Оленёнок заблеял и жадно потянулся за его пальцами.

– Ну что ж, приятель, мне очень жаль, что пришлось отнять у тебя мать, – сказал он.

– Ты думаешь, он скучает по ней?

– Нет. Уж если он по чёму и скучает, так это по еде.

В комнату вошла матушка Бэкстер.

– Посмотри, ма, я нашёл его.

– Вижу.

– Правда, он славный, ма? Посмотри, вот пятна, тянутся полосами. Посмотри, какие у него большие глаза. Ну правда, он славный?

– Он ещё совсем маленький. Это ж сколько его придётся кормить молоком! Знала б я, какой он маленький, ещё неизвестно, согласилась бы.

– Ора, я должен тебе что-то сказать, и я говорю тебе это сейчас, чтобы больше об этом не заговаривать. Оленёнок будет свой в доме наравне с Джоди. Он принадлежит ему. Мы будем растить его, не жалея ни муки, ни молока. Отвечай мне, придётся мне когда-нибудь услышать, как ты ссоришься из-за него? Это оленёнок Джоди, совсем как Джулия – моя собака.

Джоди впервые слышал, чтобы отец разговаривал с матерью так сурово. Тон этот, однако, по-видимому, был ей знаком: она открыла и закрыла рот, замигала глазами.

– Я всего-навсего сказала, что он маленький, – произнесла она.

– Стало быть, так.

Он закрыл глаза.

– Ежели все довольны, дайте мне покой, я буду вам очень благодарен. У меня сердце обрывается, когда я разговариваю.

– Я буду сам готовить ему молоко, ма. Тебе не надо заботиться об этом, – сказал Джоди.

Она молчала. Он пошёл на кухню. Оленёнок нетвёрдыми шагами следовал за ним. Кастрюля с утренним удоем стояла в кухонном шкафу. Сливки поднялись наверх. Он собрал сливки в кувшин, вытер рукавом несколько, пролитых капель. Если сделать так, чтобы оленёнок не доставлял матери хлопот, она будет меньше дуться. Он налил молока в маленькую плошку из тыквы и протянул её оленёнку. Учуяв молоко, тот боднул её головой. Джоди едва успел отнять плошку и спасти молоко. Он вывел оленёнка во двор, и всё повторилось сначала. Оленёнок не умел пить молоко из плошки,