Читаем Сверхзадача полностью

Отталкиваясь веслом от берега, отвожу лодку на открытое пространство. Подстраиваю парус под прохладное дыхание ветра. Лодка разворачивается и устремляется вперед, словно и ей передалось мое нетерпение. У нас появилась целеустремленность. Я очень долго ждал этого часа, представлял его величественным, счастливым. На деле он оказался нетерпением и тревогой. Быстрее, быстрее! Меня не устраивает скорость, с которой парус увлекает лодку. Я хватаю весла и начинаю грести. Лодка скользит вдоль берега, прыгая по волнам. Волны зеленоватые, морские, прозрачные. Берег все такой же: низкий, пологий. Зеленая стена кустов и деревьев несколько отодвинулась от воды, поднялась по береговому откосу, освободив место для чистого желтого песка.

Навстречу радости я вынужден плыть спиной вперед. Поэтому через каждые три-пять минут поворачиваю голову и смотрю, что там впереди, скоро ли появится долгожданный силуэт? Так прошел час, другой, третий… Солнце поднялось высоко в небо. Я гребу, двигаю веслами в отчаянных рывках и не спускаю глаз с берега. Ного лежит без сознания. Я не позволяю себе остановиться ни на минутку, все кажется, что за следующим скалистым выступом откроется панорама залива с нашим кораблем. Только бы не проскочить! На рисунке гладкокожего был начерчен залив с узкой горловиной, или залив, отгороженный островом от открытого моря.

Я плохо помню, как прошел этот день. К исходу дня и мои силы оказались на исходе. Я так торопился, что утром не приготовил своего обычного завтрака — слегка поджаренную рыбу. Обед вообще провалился в какое-то беспамятство. В тот день мой мозг сверлила одна-единственная мысль — быстрее к "Викингу"! В голове ничего, кроме вспыхивающего лихорадочным огнем слова "Викинг"…

Невероятно, солнце садится за горизонт, а я все двигаю веслами. Значит, силы откуда-то берутся! Не буду останавливаться, буду грести до последнего издыхания, но не выпущу из рук весел, пока не доберусь до "Викинга". Я уже не человек, а гребная машина, которая ритмично, размеренно поднимает и опускает весла…

Весла вываливаются из рук. Одно весло я уже потерял. Выронил и не стал вылавливать его. Разворачивать лодку? Маневрировать не было сил. Броситься за ним вплавь — потом не догонишь лодку, и она уйдет в открытое море. А сил уже не осталось. Кладу весло в ложбинку между корпусом лодки и стволами бамбука. Отдохну. Займусь парусом. Ветер посвежел — парус напрягся. Пусть работает, а я отдохну. Почему я опять оказался во власти отчаяния? Нельзя же считать, что если ничего не произошло, то это к лучшему или к худшему. По рассказам гладкокожего не следовало, что залив с "Викингом" находится рядом с устьем Большой Реки. Возможно, он откроется через час, а возможно — и через несколько дней. Не следует пороть горячку. Только бы Ного держался.

Обнаружилось еще одно доказательство моей неприспособленности к дикому миру. Пока мы плыли по реке, мы не задумывались о том, где напиться воды. Наклонился и попил. Теперь меня мучает жажда, а я не могу напиться вдоволь. Полощу рот и выплевываю. А все потому, что не догадался вырубить из бамбука пару сосудов и наполнить их водой…

Черпаю воду и поливаю рану Ного. Раньше надо было начинать, как только вышли в море. Тоже не догадался. Поливаю ему грудь, голову. У Ного частое горячее дыхание. Держись, друг! Судьба должна быть справедливой к нам. Мы не просим вознаграждения за наши страдания, мы просим прекратить их.

Завтра придется поискать воду на берегу, иначе Ного не выдержит. Хотя бы ручеек объявился маленький! В ночных сумерках белеет кипень прибоя. Волны с шумом разбиваются о скалы, и я воспринимаю этот шум, как предостережение. Теперь-то уж точно мне нельзя уснуть. На реке уснул — лодка уткнулась в береговые заросли, а ты можешь и дальше дрыхнуть. Здесь, если уснешь, окажешься среди волн, расшибающих свое бессилие о скалы. Они только рады будут раздробить о них и наши тела.

Скалы стали более высокими. Их изломанные, зубчатые верхушки четко прорисовываются на фоне ночного неба. Ночью я испытал любопытное состояние. Оно интересно тем, что со мною это произошло впервые. Боясь расшибиться о скалы, я старался держать лодку в нескольких десятках метров от берега. Лодка бежала вдоль скал, за бортом шуршала вода, от скал долетал шум прибоя… Не знаю, сколько прошло времени, но я впал в забытье. Это было нечто среднее между сном и бодрствованием. То есть в моем сознании спали все участки, за исключением тех, которые следили за движением лодки и ее управлением. Я спал с открытыми глазами.

Рука крепко держала угол паруса, бессознательно поправляя его по отношению к ветру. В литературе я читал описание подобных случаев. Солдат, например, спал в строю во время ночного марша. Шагал, как и все, выдерживал дистанцию. Этот солдат шел внутри колонны. А другой уснувший шагал в крайней шеренге. Он потихоньку стал забирать влево и, к изумлению остальных солдат, свалился в кювет.

Когда я очнулся, лодка шла все тем же курсом, рука оцепенела на парусе, а я понял, что уснул. Ного так и не пришел в сознание.