Читаем Свента полностью

Алекс со Стасом идут на третий этаж и едва успевают подняться, как квартира вдруг оживает. Звуки бьющегося стекла, шаги. Дверь отворяется. На пороге Владимир. Стоит, заслоняя проем:

– Стасик, давай милицию. Алексей, вам не надо сюда.

В ту ночь приезжало еще очень много людей. Кто-то ему потом помог поселиться в гостинице.

Так Алекс стал старшим в семье.

3.

Несколько лет проходят без приключений, и вот уже Алексу сорок два, как и Шурочке. Конечно, найдется что рассказать в компании: как опоздали на самолет, или как тебя по ошибке приняли за известного скрипача, или как на лыжах катался и сломал лодыжку, и что нарисовала на гипсе Шурочкина родня, когда навещала в госпитале. Как в снегопад (который тут редкость и всегда катастрофа) возвращались с Кейп-Кода в Бостон и полночи простояли зажатыми между грузовиков, а у Шурочки температура была под сорок, и кончался бензин, и у Алекса случилась паническая атака, но Шурочка нашлась несмотря на жар и заставила Алекса дышать в пакет.

На работе много всего: можно вспомнить, как уходил из компании, прихватив с собой несколько человек, и как основал свою, как судился и удалось выиграть, можно коснуться и содержания деятельности, поисков философского камня, – Алекс с удовольствием пользуется старой своей метафорой, – но тут всего рассказать нельзя. Говорить о работе вообще не следует: секретность – обязательное условие успеха в игре. А если уж зашла речь – не упоминать деталей, не раскрывать карт. Отшучиваться, отделываться метафорами.

На рынке акций – в самом большом мировом казино – представлено несколько тысяч компаний. Что именно они производят, не имеет значения. Важно одно: их акции то падают, то растут, рынок волнуется, как океан. Правила, по которым происходят его колебания, таинственны, их предстоит исследовать. Ловлю в океане ведут и при большом волнении, и в штиль, и всегда малыми партиями, чтобы не обнаружить собственного присутствия, рыбу не распугать.

Все чаще приходится видеть джентльменов под шестьдесят, которые провели свою жизнь на бирже: с поставленными голосами, элегантно одетые (маленький Лео назвал бы их пикчурескными), раньше они продавали контракты на апельсиновый сок, кукурузу, медь. Не нужны оказались теперь их умения перекрикивать других джентльменов, носить костюмы, выхватывать нужное из колонок цифр. Что им ответить, когда они просятся на работу? В их возрасте уже не освоить линейной алгебры.

Алекс теперь владелец компании. Ежедневно они совершают сделки на суммы в двести, триста, четыреста миллионов долларов. Эти деньги давно перестали быть тем, чем призваны, – эквивалентом предметов или услуг. Тому, кто не имел дела с такими суммами, не объяснишь. С деньгами обычными, которые лежат в кармане или на личном счету, Алекс ведет себя бережно, он сохранил к ним юношеское отношение – их было мало тогда. А большие деньги – те, что он каждый день забирает и вкладывает, – это абстракция, свободные члены математического уравнения. И потому временные проигрыши в несколько миллионов огорчают Алекса не сильней, чем неожиданно дорогое мороженое в аэропорту. Он любит свою работу: алгоритмов на все случаи жизни написать нельзя, приходится их подчищать, совершенствовать. Теперь это можно делать, даже не одеваясь, из дома – верней, из домов: их у Алекса с Шурочкой стало два.

Один, они его называют старым, – неподалеку от Бостона, в Ньютоне, другой – естественно, на Кейп-Коде, сбылась мечта. У океана, небольшой снаружи, просторный внутри. С вторым светом. Наверху по периметру: спальни Лео, Алекса с Шурочкой, комната для гостей, кабинет Алекса. Они могли бы себе позволить квартиру в Риме, Милане или Венеции и даже, наверное, сразу во всех этих трех городах, но, где бы он ни оказывался, Алекс скучает по Новой Англии – по двухэтажным домикам, зеленым прямоугольникам с номерами дорог, по понятной доброжелательности – на предсказуемом расстоянии между людьми.

В новом доме Алекс с Шурочкой бывают наездами: вот Лео окончит школу, уедет в университет, тогда они там устроятся более основательно. А пока Шурочка перевезла на Кейп-Код коллекцию камушков: Максима Максимыча, Бэлу, Грушницкого – Шурочка все еще помнит, кого из них как зовут. Семейные торжества, обеды с участием ее родственников тоже постепенно переезжают сюда: все любят Кейп-Код.

В свете успехов мужа Шурочкина профессиональная деятельность оказалась мало нужна, и она ее постепенно оставила. Ей хватает семейных дел. Думала заняться благотворительностью – говорят, у нее хорошие организаторские способности, – но время еще не пришло. Сейчас, когда Лео вырос, самый большой ее интерес – путешествия.

Шурочка любит Европу, в особенности Италию. Однажды она едет туда с одной из тетушек – с той, у которой останавливалась в восемьдесят девятом и которая там никогда не была. Нельзя допустить, чтобы тетушка так и не увидала Италии.