Читаем Свента полностью

Во всех смыслах по этому поводу можно не беспокоиться. И – права Шурочка – не должно быть чувства вины.

Неделя за неделей, год за годом – одинаковые разговоры. Надо слетать в Москву – самому его навестить, показать ему Лео, а то ведь это когда-нибудь кончится.

Лео скоро исполнится десять лет, школа частная, дорогая. Лео любит выигрывать, в своем классе он один из первых учеников, но все же не первый – второй-третий, как правило, – выигрывать любит не только он.

Важнейшая часть обучения – иностранные языки и спорт: в лучших университетах страны первым делом обращают внимание на спортивные достижения. Лео невысок ростом, в Шурочку (она на физкультуре всегда была “последняя, расчет окончен”), поэтому такие виды, как теннис, плавание, баскетбол, для Лео исключены. Для здоровья – пожалуйста, но нужен настоящий успех, поэтому с его выдержкой и честолюбием Лео должен заниматься единоборствами. Бокс не для белых мальчиков, следовательно – борьба.

Худой, белозубый (и тут в мать), с карими глазами и длинными пальцами (эти признаки Лео наследовал по отцовской линии), он похож и на Шурочку, и на Алекса внешностью, а характером – трудно сказать.

Алекс спрашивает у Шурочки:

– Вот ты генетик, должна ответить: что сильнее влияет на человека – воспитание или наследственность?

– А на площадь прямоугольника что сильнее влияет – длина или ширина?

Умная у него жена.

Иногда Лео пугает родителей: недавно, чтобы произвести впечатление на девочек, да и на мальчиков заодно, он открыл окно третьего этажа, сделал стойку и так и стоял на руках, пока не прибежали учителя. Их позвали ребята: в школе принято все сообщать.

– Даже когда поругаешь его, накричишь, не сойдет с места, не отступит назад, – отзывается о нем Шурочка не без гордости.

– Далеко пойдет, – говорят ее тетушки. – Если бы вы его родили в Америке, мог бы президентом стать.

Чего только не говорят про детей. А пока что жизнь Лео – это школа и дополнительные занятия: русский язык, французский, борьба. Еще разговоры с родителями.

С разговорами появляются сложности. Лео хоть и владеет русским, стал отвечать родителям по-английски. Все эмигрантские семьи переживают нечто подобное, оттого и приглашают учителей.

– А как он маленьким хорошо говорил! – Шурочка огорчена.

Они припоминают смешные словечки, которые произносил Лео. “Пикчурескный” – про пестро одетого человека. А что? – могло бы такое слово существовать. Или вот “нос мочится”, это когда он болел насморком. Все родители могут что-то такое рассказать про своих детей.

Скоро у Лео будет день рождения, придут мальчики, даже впервые – девочки. Одна из них – Юля со странной фамилией Караваев-Шульц – ему очевидно нравится. Папа ее, Караваев, и мама, Шульц, – скрипачи, родили Юлю в Испании, потом сюда перебрались, в не самый лучший оркестр.

Юля – первая в классе, ее родителям трудно платить, им делаются послабления, настолько она талантлива. Именно ради Юли – первой ученицы и первой, надо думать, красавицы – Лео вверх тормашками стоял на окне.

По поводу этого происшествия выясняются некоторые подробности. Дети, кто находился рядом, оцепенели от ужаса, кто подальше – побежали за учителем, а Юля подошла к нему ближе всех, и Лео ей сказал по-французски: Tais-toi et ne bouge pas. Почему нельзя было по-русски сказать: молчи и не двигайся?

Алекс спрашивает: а за ней, за Шурочкой, когда-нибудь ухаживали таким способом? – О, ухаживали разными способами, в том числе самыми идиотскими. Теперь зато ей приходится наблюдать мальчишеский идиотизм изнутри.

Что подарить Лео на первую его круглую дату? А чего он сам хочет?

Лео хочет перестать заниматься русским, ему больше не нужен русский язык.

Объявил – и ушел к себе. Алекс просит его спуститься в гостиную.

Лео спрашивает: а если бы они были выходцами из любой другой страны второго или третьего мира?..

– Видишь ли… Культура там первый сорт, – Алекс показывает на полки с книгами. – И наука когда-то была. В смысле науки можно, конечно же, обойтись…

Сейчас он объяснит сыну, зачем действительно нужен русский язык.

– “Но я люблю, за что не знаю сам”, – декламирует Алекс, – “ее лесов… ” “Ее степей… ” Ах ты, забыл. “Разливы рек… ” – Нет, совсем не помнит Алекс этого стихотворения. – Ну, в общем, лесов, полей и рек, – смущенно смеется он.

Вспоминает, как сам бросил музыку. Гены – великая вещь. Зубы у Лео белые-белые, он улыбается Алексу. Не зло, просто улыбается.

В одну из суббот отец не поднимает трубку. Не откликается он и на следующий день. Родиона удается найти только к вечеру по московскому времени. Он теперь какой-то паломщик или псаломщик, Алеша не понимает в этих делах. Говорит: грешен, каюсь, давно у него не был и не звонил, паломническая поездка на прошлой седмице… Что еще за “седмица”? – Родион три недели не звонил старику.