Читаем Свадебный рэп полностью

– Вот ради таких минут и стоит жить, – тихо сказал он Лене, не учтя, что в ложе установлены чувствительнейшие микрофоны, которые были включены в ожидании вступительной речи. Его слова были разнесены по трибунам японской акустикой, тут же переведены на шестнадцать языков – и вызвали новую волну восторга и энтузиазма. Назавтра все газеты, процитировав Сашу, отметили, что это была самая яркая и короткая речь за всю историю существования Олимпиады.

Юноша-волонтер подал Саше и Лене поднос с двумя бокалами шампанского. Поблагодарив юношу, друзья стали смотреть на гладь бассейна, где в подсвеченной ярко-голубой воде команда из шести мужчин демонстрировала сложную программу синхронного плавания, построенную на трагических мотивах произведений Малера и Стравинского.

Это не было традиционное синхронное плавание: спортсмены не повторяли движения друг друга, словно роботы-автоматы, как это принято у женщин, – каждая их композиция вырастала из воды, вспучиваясь мускулистыми телами, и на мгновение зрители улавливали то знакомые очертания «Граждан Кале» Родена, то характерную композицию скульптурной группы «Лаокоон и сыновья» родосских мастеров Агесандра, Атенодора и Полидора. Но монументальность композиций этой команды не была тяжеловесной и монотонной, ее живописной лепке были подвластны и мимолетные эмоциональные акценты. Так иногда в многофигурном ансамбле, вызванные к жизни музыкой Стравинского, мелькали знакомые певуче-текучие линии роденовских «Поцелуя» или «Весны».

Не дожидаясь финала выступления, Саша и Леня ушли из ложи, чтобы невольно не повлиять на решение судей, но по восторженному реву трибун, слышному даже в VIP-баре, ребята поняли, что новый вид спорта уже обрел своих первых победителей и своих фанатов.

Бармен с величайшим почтением наполнил бокалы Саши, Лени и сопровождавшего их чиновника шампанским «Дом Периньон». Друзья по русскому обычаю чокнулись.

– Неужели эта красота, – задумчиво сказал Саша, не допив шампанское, – смогла родиться только благодаря коррупции?

– Ты имеешь в виду выступление? – Леня кивнул в сторону бассейна, за прозрачной стеной бара.

Саша кивнул.

– Скорее всего да. Вот благодаря таким вот рыцарям спорта. – Леня, улыбаясь, приобнял за плечи бывшего с ними чиновника и еще раз чокнулся с ним. Чиновник тоже улыбнулся, но, вероятно, из почтительности, пить не стал.

– Может быть, господа желают взглянуть на финальные соревнования по мужской художественной гимнастике? – спросил чиновник.

– Нет, спасибо, Иштван, – ответил Леня. – Мы сейчас в гостиницу. Встретимся вечером за коктейлем в штаб-квартире оргкомитета.

– Суки, – сказал Иштван по-русски с сильным венгерским акцентом. – Пьидоры.

Отец Иштвана в свое время отсидел несколько лет в советских лагерях, и русский Иштван знал несколько однобоко, но, как ни странно, тех немногих слов и выражений, которые он услышал от отца, ему хватало даже для общения с очень крупными русскими чиновниками из Совмина, которые понимали его с полуслова. Ну, с этими русскими советского образца было все ясно, их можно было просто презирать.

А этих молодых новых русских он ненавидел за агрессивную вездесущность. Даже сейчас, когда Россия по уши в дерьме и никто с ней толком не считается, вдруг откуда-то являются эти двое гомосексуалистов, которым волей небес или преисподней снова дана власть управлять им, Иштваном, как тем прежним была дана власть управлять его отцом.

Он чиновник, и потому гнуть спину ему не привыкать, но гнуть спину перед русскими – нет горшего наказания. Почему эта страна, населенная некультурными спившимися людьми, первой оказалась в космосе, имеет тысячи атомных бомб, лучший в мире балет и чертову прорву нобелевских лауреатов? А сейчас просто так, за здорово живешь, России вдруг подфартило занять верхнюю ступеньку в гейской иерархии. Есть от чего прийти в отчаяние и разувериться в разумности Всевышнего.

Иштван почувствовал резь в глазах, глянул на себя в зеркало и с ужасом увидел, что хваленая голливудская тушь для ресниц – такое же барахло, как и французская. Все они делаются в Китае.

Подписание купчей на оставшийся пакет российских долгов было назначено на день открытия кинофестиваля в Каннах: ведь поручитель Лени и Саши перед международными банками был кинокритик, и он не хотел пропускать судьбоносное для кино событие ради чьих-то патриотических поползновений. Поэтому всем заинтересованным сторонам пришлось приехать в перенаселенный на время фестиваля город и пару дней потолкаться в перевозбужденной толпе.

Но Леня и Саша не возражали, поскольку, как и всякие нормальные люди, тоже хотели увидеть живьем звезд мирового экрана, а где можно их увидеть в таком количестве, как не в Каннах?