Читаем Свадебный рэп полностью

Ночь Саша провел в полицейском участке, на жесткой скамье, листая какой-то старый порнографический журнал без обложки. Он чувствовал, что влип в довольно скверную историю, самую скверную, которая может случиться с человеком в цивилизованном обществе, – он попал в тюрьму вместо настоящего убийцы, и теперь правосудие употребит всю мощь своего иезуитского аппарата, разобьется в лепешку, но докажет, что он виноват, что это он убил бедолагу солдата в электричке, а может быть, привесит ему еще какие-нибудь нераскрытые до сих пор убийства. Саша несколько раз попросил у дежурного полицейского воды, но тот не обратил на него никакого внимания, словно это говорил не человек, а звенели на ветру китайские колокольчики. Полицейские ели, смотрели телевизор, разговаривали, кто-то куда-то уезжал, потом возвращался и с хохотом что-то рассказывал своим товарищам.

Часам к пяти утра жизнь в участке замерла, и вдруг все изменилось буквально в мгновение. Из Парижа пришел факс, что задержанного русского, который выдает себя за одного из учредителей фонда Гугенройтера, Александра Кузнецова, необходимо срочно доставить в Париж. Зазвенели телефоны, патрульные машины тут же съехались со всего города, каждому хотелось сопровождать такого преступника в столицу, где, вполне возможно, придется рапортовать об обстоятельствах его задержания самому министру. Наконец с большим трудом, в результате сложной запутанной интриги, экипаж сопровождения был собран.

Надев бронежилеты, каски и взяв автоматы с тройным боезапасом, команда погрузилась в полицейский автобус с зарешеченными окнами и хотела уже отправляться в Париж, но вовремя вспомнила про заключенного.

После ночного ливня над землей стлался туман, сквозь который едва пробивались лучи утреннего низкого солнца. Полицейский автобус двигался в золотистой дымке тихо и плавно, словно он был прогулочной подводной лодкой. Из тумана выплывали причудливые тени, которые, приближаясь, приобретали черты то огромного рефрижератора, то придорожного рекламного щита, то дерева.

Ранняя утренняя дорога убаюкала полицейских, некоторые откровенно спали. Даже водитель боролся с дремотой, осторожно ведя машину поближе к бровке, чтобы не вылететь случайно на встречную полосу, и на почтительном расстоянии от ехавшего впереди грузовика, чтобы успеть притормозить, если на дороге что-то случится, а в таком тумане это бывает сплошь и рядом. По обочине тихо проплыл знак «Внимание! Сужение дороги»; передний автомобиль зажег красные фонари, сигнализируя, что он тормозит, и остановился.

Водителю полицейской машины тоже пришлось остановиться, потому что он не мог объехать грузовик, который закупорил дорогу. Нетерпеливо посигналив и невольно разбудив товарищей, водитель выбрался из машины посмотреть, чем вызвана задержка, и тоже растворился в тумане. Прождав почти пять минут, за ним послали молодого капрала, но тот тоже бесследно исчез. Полицейские, оставшиеся в машине, не на шутку встревожились, в машине воцарилась напряженная тишина.

Позади полицейского автобуса остановилась большая черная машина, крытая тентом. Из ее кузова на дорогу выскочили какие-то военные, вооруженные автоматами. Они быстро построились в две шеренги и побежали вперед мимо изумленных полицейских. И было чему изумляться: в петлицах солдатских мундиров даже в тумане можно было различить серебристый блеск двух эсэсовских молний. На солдатах были короткие и широкие немецкие сапоги, темно-зеленые мундиры с черепом на рукаве, и вооружены солдаты были «шмайсерами», находившимися на вооружении в гитлеровской армии во Вторую мировую войну. Уж полицейские как-нибудь да разбираются в оружии!

Две шеренги пробежали мимо автобуса, в котором сидел Саша, совершенно не заинтересованный тем обстоятельством, что в наше время на дороге Франции появились солдаты какой-то эсэсовской части. Полицейские озадаченно переглянулись, вывели Сашу из автобуса и, раздираемые любопытством, тоже двинулись вслед за взводом эсэсовцев.

Поднявшийся ветерок начал разгонять туман, и Саша увидел множество людей, военных и гражданских, которые группами стояли у обочины дороги, на небольшой поляне. Противоположный край этой поляны резко уходил вниз, в лощину, заросшую орешником. Откуда-то из впереди стоявших машин эсэсовцы пинками и тычками автоматов в спину гнали растерянных людей в растерзанной одежде. Когда их подвели к немецкому офицеру, сидевшему в открытой черной машине, тот небрежно махнул в сторону орешника. Пригнанных гражданских эсэсовцы разделили на две группы, одну из которых повели на край поляны, к ореховым кустам. Людям завязали глаза, и пулеметчик, удобно расположившийся посреди поляны, тут же скосил их длинной щеголеватой очередью. И тут Саша понял, что под кустами лежат не жертвы дорожного происшествия, как ему показалось вначале, а расстрелянные.