Читаем Свадебный рэп полностью

– Чего тут выбирать? – удивился Саша. – Девушек отпусти.

Он сидел на диване в женской рубашке и мужских брюках, подвернутых до колен.

Когда Леня вошел, девушки, обнявшись, спали. Леня укрыл их одеялом и положил на тумбочку деньги.

Весь год Саша и Леня вели себя тихо, как мышки, – работа и дом. Тем не менее бизнес обязывал их хоть как-то участвовать в жизни той части общества, к которой они имели честь отныне принадлежать. А то, что они были геи липовые, только неимоверно усложняло их положение: они, конечно, могли участвовать в жизнерадостных оргиях, но до известного предела, перешагнуть который не могли никак. Спасались они тем, что якобы дали обет хранить верность друг другу до гробовой доски. У циничной молодежи их целомудренность вызывала только усмешку, но люди постарше, уже почувствовавшие горький привкус одиночества, с большим сочувствием относились к нравственной твердости Саши и Лени. Скоро их верность вошла чуть ли не в поговорку.

Наступило Рождество. Геи, собравшиеся в баре на традиционную вечеринку, представляли собой довольно причудливую компанию. Здесь были и затянутые в кожу «металлисты», бравые офицеры с накрашенными губами и подведенными глазами, жеманные красавицы в открытых вечерних туалетах с гладко выбритыми подбородками, мускулистые молодые люди в серебристых блестящих костюмах, делающих их похожими на космических рейнджеров, – всех рас и возрастов.

Кто-то танцевал, кто-то заправлялся в баре, кто-то флиртовал. Всем нашлось место и дело по душе.

Наконец наступил момент, которого все ждали с нетерпением. На эстраду вышла Фея – хозяйка вечера – существо, причудливо сочетающее мужское и женское начала.

Оркестр прекратил играть, и гости с интересом подались к эстраде.

– Господа и дамы! – под общий хохот начала Фея. – Сегодня мы можем подвести итоги нашего ежегодного конкурса на самую постоянную пару. Титул самых верных любовников присуждается... большинством голосов... – Фея медленно распечатала большой конверт в виде сердца и достала листок. – Присуждается, – повторила она, – супругам Кузнецофф-Левин. – Поздравляю, это самая убедительная победа на моей памяти, – с искренней радостью добавила Фея.

Все зааплодировали. Фея взмахнула волшебной палочкой, выполненной в виде фаллоса. Узкий белый луч театрального прожектора выхватил в толпе Сашу и Леню и словно вытащил их на сцену.

Два гнома выкатили на сцену огромную тыкву в виде задницы, Фея под гогот и рев медленно вставила волшебную палочку в отверстие – и тыква с шумом раскрылась, выпустив стаю голубей. И только два хрустальных голубка остались на жердочке.

Когда друзья с призом спускались со сцены, к ним подошел мужчина, которого они уже успели запомнить по многочисленным неожиданным встречам; правда, они не знали, что это он тайно следил за ними и фотографировал, фотографировал, фотографировал.

– Господа, разрешите представиться. Вилли Педерсен. Можете называть меня Валентин. Я послан к вам с весьма важной миссией.

Машина с Сашей и Леней подкатила к парадному входувысокого, уходящего в дождливое небо здания. Под рождественским дождем их ждал Валентин-Вилли – с двумя раскрытыми зонтами. Заботливо накрыв «супругов» от непогоды, он проводил их до высоких дверей темного лакированного дерева с голубоватыми стеклами, венецианское происхождение которых выдавал маленький золотой лев святого Марка, находящийся как бы внутри стекла. От этого лев казался объемным, а игра света превращала его в живое существо.

Валентин вел их по бесчисленным комнатам и переходам дворца, пока они не оказались в библиотеке. На столе в библиотеке стояла небольшая елочка и горела свеча.

Книжные шкафы уносились под потолок. За стеклами поблескивали корешки книг. Валентин, поклонившись, отступил назад и закрыл за собой двери.

Саша и Леня поискали взглядом хозяина, но они были в комнате одни.

Вдруг в противоположной стене открылась дверь, которую можно было спутать с дверью шкафа, и Валентин вкатил в комнату инвалидное кресло с древним стариком.

– Доброе утро, друзья, – приветливо сказал старик. – Ради всего святого извините, что я позволил себе вытащить вас из постели в такой скверный день, да еще так рано. Но позже вы поймете меня и, надеюсь, простите. Последние пятнадцать лет я ни с кем не разговаривал. И вот наконец появились вы. Мне рассказал о вас Валентин. Скажите, вы любите друг друга? – блеснув неожиданно молодым взглядом, спросил старик «супругов».

– Да, – неуверенно, не совсем готовые ко лжи, сказали друзья.

– Любите друг друга. Любовь – это единственное, из-за чего стоит жить. Это самое большое достояние, и когда любовь уходит, уходит и жизнь. Только любовь помогла нам выжить в кромешном аду войны. Мы пытались от нее убежать, но она шла за нами по пятам.

Старик повернул к друзьям стоявшую на столе фотографию. На ней были изображены два молодых человека, оба в спортивных костюмах, которые стояли у велосипеда-тандема. Под фотографией была подпись: «Варшава, 1939 год».