Читаем Свадебный рэп полностью

– Ты зря иронизируешь, это у тебя проявление какого-то скопчества. Ведь вся история человечества, если посмотреть в корень непредвзято, – это постоянный поиск повода для выпивки. И чем крупнее личность, тем значительнее этот повод. Обычный человек обмывает покупку ботинок, ремонт унитаза, вступление в брак, рождение ребенка. Я не говорю, что это плохо, просто это так есть. У некоторых поводы мельчают или исчезают совсем, вот тут начинается алкоголизм.

Леня заслушался и чуть не сжег яичницу.

– Слушай, – сказал он, – а если и алкоголизм лечить с той стороны, с точки зрения укрупнения повода, повышения его значительности?

– Тут есть опасность впасть в другую крайность. Толстой, скажем, предлагает человеку ставить перед собой цель, выходящую за рамки реальной жизни, – сказал Саша, раздирая в тарелке дымящиеся куски яичницы, – но при этом исчезает сам стимул достижения цели, то есть повод для выпивки. Я, например, не уверен, что за пределами реальной жизни есть алкоголесодержащие сущности.

– Толстой не нальет, – подтвердил Леня.

– И так что ни возьми, везде повод первичен.

– И революции?

– В первую очередь. Любая революция – это только повод для разграбления винных подвалов. Свержение политической власти – это все слова, главное – подвалы. Там надо искать повод для совершения революции.

– Точно, – вдохновился Леня, – значит, развал СССР...

– Был запрограммирован, потому что надо было где-то выпить, и если бы они собрались не в Беловежской Пуще, а где-нибудь в Ческе Будеевице, хрен бы им удалось так просто завалить Союз нерушимых республик свободных. Повод не тот. Там это была бы просто пьянка, а здесь – событие мирового масштаба.

– Тогда и свержение Горбачева объяснимо, – продолжил Леня развивать стройную систему Саши о первичности повода для выпивки в причинно-следственной цепи исторических событий. – Понадобился кабинет, где Ельцин мог бы выпить со своими друзьями одну-другую бутылку виски, и пришлось выкинуть Михаила Сергеевича из отечественной истории. Говорят, во время этой исторической пьянки там кто-то даже мочился.

– К моей теории данный факт не имеет никакого отношения. Это скорее зоопсихология: животные очень часто метят свою территорию мочой и фекалиями, – заметил Саша, намазывая на тост мягкий сыр.

– Да, у людей считается западаю оправляться в комнате, если на столе стоят продукты, – озадаченно проговорил Леня. – Теперь я представляю, какой пресной была бы история, если бы все исторические свершения не были поводом для банкета. Мрак. Даже выпить захотелось. – Леня, потянулся к «Абсолюту», но Саша отодвинул бутылку:

– Давай будем последовательны до конца: определимся с поводом, добьемся его осуществления и с чувством выполненного долга оторвемся по полной программе.

– Давай, – согласился верный друг, – только если ничего у нас не выйдет и мы везде пролетим, все просрём и потеряем – тогда тоже по полной программе.

– Акуда мы на хрен денемся, – поддержал его предложение Саша. – Исключения только подтверждают правило. Аможет, это и не правило вовсе, атак, неверная гипотеза, и миром правят какие-то другие закономерности.

– Какие? – презрительно прищурился Леня. – Экономические, что ли? Они управляют миром до тех пор, пока кому-нибудь из гениев человеческих выпить не захочется. Атам есть эти законы, нет их – уже насрать, все начинают работать на будущий банкет. Убивают, терпят лишения, но повод определен, и уж тут хрен куда выскочишь. Потом миллионные жертвы оправдают исторической необходимостью, а ведь это просто кому-то по конкретному поводу выпить захотелось. Но наверное, бывают случаи, когда и дело вроде большое делается, и во главе личность крупная, но непьющая?

– Конечно, бывают, – согласился Саша, – но тогда это дело обречено на провал. Без вариантов. Возьми, например, того же Горбачева. Предложил вначале народу прекрасный повод – всем выпить в двухтысячном году на новоселье, а потом сам же все сухим законом и изгадил. Отнял у народа мечту, а тот ему и отомстил полным равнодушием во время разборки в девяносто первом. В страшное время живем... Раньше, например, какой-нибудь царь накуролесит, а расплата через века еле-еле его потомков достает. А сейчас не успел оскорбить народ нехваткой выпивки – и пожалуйста: заходят в кабинет, выпивают и ссут в красный угол.

– Большевики, – с отвращением сказал Леня. – Им всегда кажется, что цель оправдывает средства. А цель только тогда и цель, если это повод для выпивки, за это люди даже и на смерть пойдут, зная, что кто-то пусть не сейчас, а в будущем все-таки нажрется до усеру, пожиная плоды их нечеловеческих трудов. Только за это люди могут простить ошибки и даже преступления власти, ведущей их хрен знает куда, но где маячит выпивка.

– Не-а, – помотал головой Саша, – ни в жизнь не простят.

– Простят, – не унимался Леня.

– Спорим, не простят, – протянул руку Саша.

– На что? – азартно спросил Леня.

– Само собой, на бутылку, – сказал Саша.

– А как мы узнаем, кто проиграл? – поинтересовался Леня.

– Кто купит бутылку, тот и проиграл, – объявил Саша правила.