Читаем Свадьбы не будет полностью

– Не доплетусь. Туда пять километров, – вздохнула Надя. – Может, ты сам?

– Зачем? – пожал плечами он. – У нас все равно будет по-другому. Лучше не знать.

Этим вечером их впервые охраняли. Когда на Селютино упали сумерки, Надя оделась, собралась за новостями, но уже через пять минут, очень разочарованная, вернулась. Пожаловалась Диме:

– Глеб у калитки стоит. Никуда не пустил.

– Это еще кто такой?

– Ой, Дима, мы тут уже третий день, а ты никого не знаешь! Осветитель малость чокнутый. Который мантры читает.

– И зачем он стоит?

– Анастасия приказала. Чтобы мы между собой ничего не обсуждали.

– А если через забор? – заинтересовался Полуянов.

– Глеб говорит, по всей деревне патрули. Кого поймают – сразу прочь из шоу. И штраф.

– Неужели всю ночь будет стоять?

– Не знаю, – вздохнула Надя.

– Да и не факт, что другие тебе расскажут, что с ними было, – задумчиво произнес Полуянов. – Мы все конкуренты. Зачем давать сопернику лишнюю информацию?

– Я думала среди телевизионщиков поболтаться, – убитым голосом отозвалась Надя. – Хотя бы чего разведать…

– Митрофанова, деструктивно это! – укорил Дима. – Ходить собирать ужастики. Расслабься. Ты не умрешь и даже не ушибешься. А если из шоу вылетим – оно мне и так надоело.

Однако сегодняшнее зрелище произвело на Митрофанову неизгладимое впечатление. Она весь вечер сидела бледная. Трепыхалась:

– Дима! Я не хочу в могилу! И в речку не хочу!

– У нас будет легкий конкурс, – твердо заявлял он. – Я тебе обещаю.

– Наоборот. Что-нибудь еще хуже, – замогильным голосом изрекала Митрофанова. Минут на десять умолкала, снова вскидывалась: – Речка, речка… Там, наверно, пиявки есть?

– Ну и что?

– А если… если нас с тобой их кушать заставят?!

Полуянов расхохотался.

– Это уже было. В «Факторе страха». А у нас психологическое шоу. Совсем другая опера. И аудитория другая.

– Но иногда даже приличным людям хочется клубнички, – вздохнула Надежда. – Вот я, например. Однажды честно искала «Культуру». И вдруг зацепилась. Казино. На постаменте – машинка новенькая. И куча народу соревнуется, чтобы ее получить. Но знаешь, что для этого надо было сделать? Слопать африканского пещерного паука. И представляешь, я стала смотреть.

– Подумаешь, милый паучок, – хмыкнул журналист. – Прекрасное, питательное, богатое протеинами блюдо.

– Ага, милый. Размах лап – восемнадцать сантиметров. И еще клешни. А есть живым надо. Меня чуть не стошнило.

– Но ты продолжала смотреть.

– Ага, – опустила глаза Надежда. – Смотрела, словно заворожили. Девица визжит, паук ей в губу вцепился, кровь хлещет. Но она все равно ест, представляешь? И ведь не постановка, по-настоящему все!

– Выиграла она машину?

– Жди. Выиграл парень, который целых шесть этих тварей слопал.

Надя поежилась. Дима обнял ее за плечи:

– Зачем ты вспоминаешь про это?

– Боюсь. Вдруг нам что-нибудь в этом роде устроят?

– Надя, я гарантирую. Никакую дрянь нас есть не заставят.

– А я думаю, от них можно ждать что угодно.

Библиотекарша разбудила Полуянова в половине восьмого – перепугана была пуще вчерашнего. Трагическим шепотом сказала:

– Посмотри, что оператор снимает.

Дима зевнул. Выпрыгнул из кровати. Подошел к окну.

Занимался серый, промозглый, тускло осенний день. Дождь то начинался, то отступал. Деревья энергично встряхивались под порывами ветра. По раскисшей колее брела задумчивая корова – собственность Петра. Вокруг нее суетился Мишаня – самый креативный из операторов. То шел вровень, снимая неспешную поступь, то совал камеру прямо в морду животному (корова презрительно отворачивалась).

– Человеку дали задание найти колорит, – прокомментировал Полуянов. – Применяем метод дедукции, делаем вывод: нас ждет типично деревенский конкурс. Типа кто больше молока надоит. Ты, кстати, умеешь?

– Скорее, мы будем пить сок из коровьих глаз, – мрачно скривилась Надя.

– Что?!

– Нужно взять коровий глаз в рот, прокусить его и выжать оттуда сок. Когда наберется полстана – выпить. Побеждает тот, кто быстрее успел.

Тут уже и Диму перекосило:

– Ты сама придумала эту мерзость?

– Нет. Видела в «Факторе страха». Ты меня бросишь, если я откажусь это делать?

– Я тебя брошу, если ты согласишься, – заверил он.

Надя взглянула просветленно.

У скособоченной калитки их домика, породив фонтаны грязи, притормозил «уазик». Жека в жизнерадостно-красных резиновых сапогах ворвался в дом:

– Эй, Полуяновы, сладкая парочка! Вы готовы?

– До восьми еще полчаса, – проворчал Дима.

– А одеть вас? Все проконтролировать?

– Будто мы маленькие, – улыбнулась Митрофанова.

– Да вы гораздо хуже!

Жека критически оглядел Надин серый свитер, черные брюки. Вскинул выщипанную бровь:

– Ты в этом на съемки собралась?

– Так дождь ведь. Грязь.

– И что? Сливаться со всей этой мерзостью? Надька! Сколько раз тебе повторять! Пятно в кадре – то есть ты! – должно быть ярким. Быстро веди меня в свой будуар – или где у тебя там шкаф?