Читаем Свадьбу делать будем? полностью

– Девушка, пока не скажете, как вас зовут – никуда не уеду. Ой, вы из-за бампера плачете? Да ладно вам, пластик, тем более корейский!

– Что вы сказали? Пластик? Корейский?

– Ну правда же! Только не бейте! Как вас? Ульяна?

– Почему Ульяна?

– У – Упрямая!

Моя молчит.

– Скажите имя, скажите номер, я отстану.

– Девятьсот девятнадцать, семь шесть ноль, девяносто один семьдесят два. Мари.

Закрывает стекло. У Платона улыбка на губах. Получилось. МАРИ. Радуюсь, как мальчишка. Сердце в бок подпихиваю, тараканы на подтанцовке. Стоп. Пятерка на конце. Пятерка. Уже десять лет как. Чертова пятерка! Блин, ну как так. Раньше всем шанс выписывала, а в самый важный вечер раз – и номер дала чужой. Это как вообще?

Ехали домой в раздрае. Я перечитывал сценарий. Должна была кофе поехать пить. Кофе пить, вот, красным же подчеркнуто! Отказала. И как я, дубина, просмотрел. Никогда такого не было – все четко по судьбе. Что за девчонка такая. Может, есть еще шанс? Я ж парня целеустремленного выбирал!

Два дня с Мари не разговаривали. Девочка не в духе, я в шоке. Самой же плохо, чего было брыкаться. Пишет в дневнике: «Поругалась сама с собой. Всех сторонюсь. Хочу одна быть, чтобы не дай бог…» Одна она хочет быть, ага. Как же, так и поверил. Не дай бог что? Непонятно. Едем с Мари на работу. Утро, день солнечный, заливистый. Звонит телефон. Тут, конечно, и я не ожидал. Телефон у Мари рабочий, по утрам нам только товарищи из Белгорода звонят.

– Да?

– Мари?

– Эмм, да, кто это?

– Ой, ничего себе, нашел! Ну, не хотела, чтоб я звонил, не хотела, да?

Моя молчит. Ох, и классного же парня я тебе выбрал! Со связями! Кто еще бы по номеру тачки на тебя вышел?

Наконец выдает:

– Чем могу помочь?

Научилась, блин, на работе своей дурацкой.

– Помочь? Ничем не можешь. Хотя нет, можешь! Кофе за моральный ущерб! Прям сейчас!

– Платон, пятница, восемь утра. Кофе я буду в офисе пить, одна.

– Ну, сегодня не в офисе. И не одна. Ты ж на Звенигородке работаешь? Ща я, в «Старбакс» и к тебе.

– Что еще друзья из органов тебе понарассказывали?

– Телефон, адреса, соцсети. Машину полгода как поменяла. Так, по мелочи. Все, через тридцать минут спускайся!

И трубку повесил. Моя только рот открыла, чтобы опять колкость фирменную отмочить, а мужик уж все решил. Приехал с кофе, Мари спустилась, посидела с ним в машине, была холодной и противной, как борщ семидневный. Делала вид, что все это ей не нужно совсем. Ну я-то знаю – в жизни не спустилась бы, если б было не нужно! И Платон это знал. А за девочку я переживал, конечно, – у нее от страха и сомнений сердце дрожало целый день. Тараканы взволновались, стали требовать лаванды. И корвалола. За день столько мыслей глупых передумала, все подвох искала. Это я во всем виноват. Такой сценарий написал, вон, теперь от всех шарахается. Уговаривал ее на эсэмэску хоть ответить, а она не слышит будто. Поругались с ней опять, а толку – ноль. Заперла меня и знать не хочет. А вечером Мари подруг собрала, как она говорит – «на винишко». Я-то, конечно, не пью. Но делать вид научился. Иначе кто бы глупости всякие затевал после третьего бокала? А сегодня – подсуетился в особенности. Отступил, так сказать, от сценария. Решил: нужно дело брать в свои лапы. Я ей нашептал, она Платону и написала. Ни разу себе такого не позволял! Танцы там, веселье – это пожалуйста. Иногда петь заставлял. «Душа поет» – слышали про такое? А с сообщениями и звонками не баловался – такие мелочи в сценарии не прописаны, а девочка у меня сознательная. Но тут нужно было спасать обоих! Да и то, никаких пошлостей – муть философскую развела в эсэмэсках и фотку с пером отправила. Главное ведь сигнал, а не содержание.

Платон, конечно, тут же примчался. Мари была уже не в форме, пришлось мне с ним разговаривать. А я и рад был. Сразу все рассказал про девочку, что боится, не верит, поэтому так ведет себя. Что влюбится в него обязательно, просто время ей нужно. А он и сам все, говорит, понял. С первого взгляда. И себе пообещал еще тогда, на трешке, что зеленоглазка будет с ним, что сердце это можно, нужно растопить. Мари наутро плохо помнила, что я Платону наплел. Когда «по душам» разговариваешь, слова всегда кое-как запоминаются. А важных деталей малышка и вовсе не могла связать. Но будто бы немножко оттаяла. А потом еще немножко. И еще капельку.