Читаем Сувенир полностью

— В альманахе историй о призраках, который прислал из Англии один мой коллега, — продолжал Маккей. — Произошло это, должно быть, совсем недавно. В Гекстоне. Это Нортумберленд.

Шон неловко хохотнул.

— Да?

С тем же успехом Маккей мог бы со всей серьезностью толковать о встрече с Санта-Клаусом или Феей Зубик.

Старик взглянул на Шона, неверно истолковав напряженное выражение его лица как недоумение по поводу названия, и пояснил:

— Северная Англия.

Они приближались к дороге, отделявшей парк от городского сада.

— Женщина, владелица камня — некая доктор Джин Кэмпбелл, кстати, вполне уважаемый британский археолог, что делает историю еще более примечательной, — наприписывала ей всяческого рода проделок. Что, полагаю, лишь показательно.

— В каком смысле показательно?

— В смысле человеческой восприимчивости.

— Восприимчивости?

— К суевериям. К страху перед неизвестным.

Они вошли в городской сад и по длинной узкой дорожке, обсаженной большими разлапистыми буками, двинулись к мостику, соединявшему берега декоративного озерца. Посреди моста они остановились и облокотились на серо-зеленую железную балюстраду, вглядываясь в свинцово-серую воду. Все лебединые плотики уже убрали. Подступала зима. Внизу, у края воды, стайка детей кормила крякающих уток.

— Но все это оказалось обычной ерундой. — Маккей нащупал в кармане пиджака трубку и извлек ее на свет.

— Ерундой?

— Все ингредиенты истории с привидением. Можно сказать, традиционные. Ощущение некоего недоброго присутствия. Шумы по ночам. — Он раскурил трубку от спички с розовой головкой. — Позже добавились перемещения. Доктор Кэмпбелл утверждала, будто камень передвигался в темноте. Даже проломил упаковочный ящик и выбрался наружу. Наконец, произошли две довольно неприятные смерти. Собаки и вдовой сестры доктора Кэмпбелл. Поразительный пример того, как можно запугать себя до такой степени, что поверишь буквально чему угодно. Кроме того, это выдающийся пример возникновения страшных историй. Каждый из таких элементов традиционен и на протяжении веков появляется в бесчисленных историях о призраках. Обычно с каждым пересказом эти элементы все больше усложняются. Не удивлюсь, если «Гекстонская голова» в итоге превратится в историю в духе «Дома священника из Борли», полную призрачных монахинь, кучеров без головы и Бог весть чего еще.

Он вежливо улыбнулся Шону, потом заметил, что молодой человек не сводит с него странного, напряженного взгляда. Может быть, он никогда не слыхал о доме священника из Борли?

— Что же она сделала? — спросил Шон.

— Что?

— Ну, чтобы избавиться от камня.

— А, это тоже было частью проблемы. Каждый раз, как доктор Кэмпбелл выбрасывала эту окаянную штуковину, та объявлялась снова.

Пауза. Шон засмеялся. Неестественным смехом.

— Неразменный пенни, да? — Он смотрел на озеро. — Чем же все кончилось?

— Доктор Кэмпбелл позвала местного викария. Англиканского. Он зарыл камень на кладбище при церкви Святого Дунстана. И это, похоже, сработало.

— Так она действительно верила, будто в камне обитает злой дух?

Маккей кивнул, благодушно попыхивая трубкой.

— Да, богган, — сказал он.

Брови Шона взлетели вверх.

— Что?

— Богган. Кельтское существо. Гэльское бохан. Корень, от которого произошел наш бука. Злобный дух. Злое создание из племени слуаг сид. Полагаю, можно называть его кельтским демоном. Доктор Кэмпбелл явно считала «богган» самым подходящим термином. — Маккей почувствовал холод и принялся потирать руки. — Честно говоря, по народным преданиям создание из рода сид становится боханом только после того, как незваным пристанет к семье или какому-нибудь человеку.

Они спустились с моста по маленькой боковой лесенке и пошли под высокими плакучими ивами по дорожке вдоль берега озера, направляясь к выходу на угол Арлингтон и Бойлстон.

— Как это «пристанет»? — медленно спросил Шон.

— Он выбирает вас. Селится у вас в каком-нибудь темном шкафу. Этакий сверхъестественный гость в доме, можно сказать.

— И что потом?

— Потом нужно было заботиться о нем.

— Заботиться?

— Кормить теплым молоком из мисочки, время от времени — зверюшками с гумна. Иногда хватало нескольких капель крови от зарезанной коровы.

Шон нахмурился.

— И зачем бы это делать?

— Как зачем? Разумеется, чтобы камень приносил удачу. Чтобы заставлял посевы расти. Естественно, при условии, что его содержат в довольстве. Если же нет… — Маккей рассеянно пожал плечами. — Видите ли, обижать их было неблагоразумно. Они способны были обнаруживать собственнические инстинкты… ревновать к привязанностям хозяина. И проявлять мстительность. Кажется, доктор Кэмпбелл только и делала, что без конца обижала свой камень. — Профессор усмехнулся.

— Что, если бы вам захотелось избавиться от такой штуки?

— Очевидно, пришлось бы поступить как доктор Кэмпбелл. Видите ли, злобный народец сид по-настоящему боялся только трех вещей. Холодного железа, света и могущества определенных святых. Например, святого Патрика. По-моему, история доктора Кэмпбелл указывает на то, что и святого Дунстана следует считать в равной степени влиятельным.

— Экзорцистом?

Маккей кивнул.

— А почему свет?