Читаем Сувенир полностью

— Писание, миссис Киттредж, — чудесное собрание вдохновенных сочинений: и основанных на исторических фактах, и старых вавилонских легенд, подправленных и переписанных соответственно различным нуждам сперва иудеями, потом христианами. Многие из них сегодня рассматриваются как чисто метафорические. Так называемая «истина» частенько оказывается в большой степени вопросом толкования. Я уверен, что вы это понимаете.

— Вы объясняете мне, что католическая церковь говорит, будто злые духи больше не существуют?

Он снисходительно улыбнулся.

— Сегодня у нас есть худшие причины для беспокойства. Бесчеловечное отношение людей друг к другу. Преступность. Болезни. Голод. Загрязнение окружающей среды. Ядерное опустошение.

Энджела оцепенело смотрела в пол.

— Когда-то я была католичкой, отец, — тихо проговорила она.

— Да?

Она подняла глаза, удивленная небрежностью ответа. Священник по-прежнему не сводил с нее глаз.

— Вас это не тревожит? — изумилась она.

— То, что вы больше не католичка?

Энджела кивнула.

— Нет. Разве это обязательно? Все дороги ведут к центру.

— В Рим?

Он покачал головой.

— К центру. К цели. Римско-католическая вера — лишь одна из этих дорог.

— О. — Энджела крутила на пальце обручальное кольцо. Потом она встала и подошла к книжным полкам.

Священник широко развел руки.

— Церковь существует, чтобы служить нуждам людей. Эти нужды меняются. Следовательно, должна меняться и Церковь, если она собирается выжить и остаться жизнеспособной, существовать объективно. Она должна расширять свои горизонты. Эйкуменизм. Большим шагом вперед была литургия на английском языке. Жесткие, негибкие системы верований способны превращаться в смирительную рубашку. В конце концов, они — лишь каркас направляющего жизненного опыта. Всякий индивид волен избирать собственный путь. Мне самому нравится утверждать, что индивид способен переступить границы условий, в которые оказывается поставлен, границы убеждений… способен принимать на себя ответственность за свою жизнь. Для меня это и есть цель.

Энджела наморщила лоб. Все это звучало весьма туманно. Она взглянула на ближайший ряд книг: святой Фома Аквинский был втиснут между "Путеводителем по театрам «Нью-Йорк Таймс» и «Образами» Родди Макдауэлла.

— Ваша проблема… имеет отношение к вашей вере, миссис Киттредж? — Священник осторожно зондировал почву.

Больше Энджела не могла сдерживаться. Сдержанность ни к чему не вела.

— Мне нужно кое-что освятить, — выпалила она.

— Освятить?

Она остро взглянула на него.

— Да. Ну, знаете — святой водой, ладаном. Всяким таким. Это же пока еще практикуется, правда? — Тон Энджелы был циничным. Она ничего не могла с собой поделать.

— Конечно. В требнике есть молитвы. — Ответ отца Тэггерта был спокойным, взвешенным. Приводящим в бешенство своей рассудительностью. В определенном отношении отец Тэггерт напоминал Энджеле Шона.

— Молитвы?

— Почти на все случаи жизни. Для школ, библиотек. Радиостанций. Для домен, динамо, пожарных машин, инвалидных колясок…

— Инвалидных колясок? — Энджела уставилась на него.

— Называйте, у нас все есть.

— Как насчет камней?

— Угловых?

— Просто камней. — Энджела говорила холодно, уклончиво.

— Уверен, мы что-нибудь найдем. — Теперь отец Тэггерт говорил тоном веселого подвыпившего дядюшки, который ищет по карманам четвертак на мороженое. — А если нет, я думаю, благословение на все случаи жизни где-нибудь да существует.

Присоединившись к ней у полок, он после минутных поисков извлек сине-лиловый томик с рельефным золоченым крестом и принялся листать страницы с алым обрезом.

Энджела напряженно думала, как поставить следующий вопрос. Выход был один: сказать прямо.

— А действует? Освящение, я хочу сказать.

Он осторожно закрыл книгу и моргнул.

— Опять-таки, смотря, кого спросить.

— А по-вашему? — настаивала Энджела, разозленная его уклончивыми ответами. — Что думаете вы?

Отец Тэггерт сдвинул брови.

— Я думаю, оно обладает определенной силой внушения, которой достаточно, чтобы заронить положительные идеи в умы тех, кто слушает, — осторожно сказал он.

— И все?

— Миссис Киттредж, это же всего-навсего слова.

— Но считается, что священники наделены силой, разве не так? — выкрикнула Энджела. — Которая заставляет эти слова действовать.

Отец Тэггерт отошел к столу и осторожно положил синевато-лиловый томик поверх одной из стопок книг.

— Ключи от королевства? — голос отца Тэггерта был негромким, спокойным, даже печальным. Вздох сожаления. — Я склонен думать о данной священнослужителю «силе» как о метафорическом понятии. Мы уполномочены будить в душе человеческой искру чистоты.

Энджела была потрясена мягкостью ответа.

— А как же чудеса? — спросила она.

— Миссис Киттредж, возникла и развивается целая новая наука, парапсихология…

— Значит, и в чудеса вы тоже не верите? — возбужденно перебила она.

— Мне хочется верить в их возможность.

— А в действенность освящения?

— Разумеется, и в это тоже.

Наконец-то, подумала Энджела. Наконец-то. Она стала смотреть за окно, в скучный садик.

— Если бы я принесла вам то, что нужно освятить, вы сумели бы сделать это? Освятили бы? Смогли бы?