Читаем Супермен полностью

Бедняга ушел в другой конец вагона и сел один у окна. Часа три он смотрел в окно, хотя уже стемнело и все понимали, что ничего, кроме собственного отражения в стекле, он не видит. Представляю, каково ему было.

Ведь, по его представлениям, он выдержал проверку и испытательный срок окончился. И в момент, когда он задыхается от восторга, чувствуя себя игроком Старшей лиги, его вдруг возвращают к тому, с чего он начал, — снова делают «мистером Конли».

Да, он серьезно просчитался…

После этого случая Конли стал называть «мистером» каждого из нас. Видимо, он считал, что так можно с нами расквитаться — обычный мальчишеский выверт. Это нас даже позабавило: нам было интересно, как долго это продлится. Мы тоже называли его мистером при каждом удобном случае, хотя такие случаи представлялись не слишком часто, потому что он говорил с нами только о деле, то есть о бейсболе.

Во время той поездки он проводил большую часть времени в вагоне для курящих, а в нашем вагоне только спал. В тех городах, где мы участвовали в весенних показательных матчах, мы видели Конли лишь на стадионе. Я-то думал, что ему хватит упорства не больше чем на несколько дней, но Конли оказался не таков: он называл всех нас «мистерами», даже когда мы сидели на скамье запасных игроков.

— Мистер Дейли, как называется такой удар?

— «Плевок», мистер Конли.

Можете представить себе такой разговор между запасными?

Когда начался сезон, мы стали выигрывать один матч за другим — не в последнюю очередь благодаря Конли. Он показывал такой класс игры, что болельщики быстро забыли о Рэнсе Мердоке, а мы решили кончить все шутки и несколько раз пытались сойтись с Конли поближе, но не тут-то было! Он замкнулся и совсем перестал показываться из своей раковины. От взрослого человека, как бы он ни был раздосадован, никогда не будет таких неприятностей, каких можно ждать от неоперившегося юнца, — Конли сделался просто невыносим. Он задевал всех и каждого, оставаясь при этом чертовски вежливым.

Белоголовый Орел, который всегда был известен как стратег, решил, что небольшое сражение поможет разрядить атмосферу, и однажды вечером устроил в клубе заварушку. Конли выбил изо рта Эдди Пайна коронок и мостов на восемьдесят пять долларов, едва не вышиб мозги Солли Джонсу и, что самое неприятное, отказался после всего этого пожать им руки.

— Значит, в книгах все переврано, — заметил Белоголовый Орел. — Всюду пишут, что вслед за войной наступает мир, а у нас выходит наоборот. Парнишка, конечно, не без странностей, но, пока он набирает 325 очков за сезон и бегает быстрее молнии, он может позволить себе задирать нос. А вот если он начнет церемониться с мячом, я душу из него вытрясу… А ты, Солли, кажется, говорил, что из Конли запросто можно сделать котлету?

Аэростат сидел в углу, и Эбселом, наш массажист негр, хлопотал над его лицом.

— Вот я и делал из него котлету, — пробормотал Солли. — Только поджарить его я не сумел… У-y! Полегче, Эбселом! Ты же втираешь мне эту дрянь прямо в глаз!

Газетчики тоже проведали насчет «мистера», но, конечно, ничего не поняли. Если бы они рассказали все как есть, то это, возможно, принесло бы Конли пользу, но они, очевидно, решили придумать историю позанимательнее. В Чикаго какая-то журналистка пробралась к нам в отель, взглянула разок на Конли (я уверен, что парень и десяти слов ей не сказал) и настрочила в свою газету целую страницу вздора.

«Денди из Старшей лиги» — гласил заголовок; были там и рисунки пером: Конли во фраке, Конли играет в поло, Конли прогуливается с блондинкой (дочерью миллионера) — и невесть что еще. А уж текст был еще хлеще, чем рисунки.

Журналистка писала, что Конли принадлежит к младшему поколению бейсболистов (при этом она не уточнила, за какой клуб играли его родители, — и мы терялись в догадках). Дальше эта трещотка обвиняла Конли в том, что он так богат и красив и играет в бейсбол лишь из любви к этому виду спорта. Для Конли было бы лучше, если бы она написала, что он — желторотый юнец с невеселым нравом и тысячей восьмьюстами долларами дохода в год.

«И даже во время игры, — захлебывалась эта газетная мадемуазель, — в пылу схватки, окруженный грубой стихией, смешавшись с людьми невысокого пошиба, этот молодой денди-бейсболист хранит верность своим возвышенным идеалам. Этим он вызывает уважение и восхищение своих товарищей по команде, которые видят в нем все те качества, которыми должен обладать каждый из профессиональных спортсменов, хотя многим из них — увы! — эти качества чужды».

— Чтоб тебя! — воскликнул Солли-Аэростат, оторвавшись от газеты. — «Грубая стихия» — это ж мы с вами! «Люди невысокого пошиба» — вот кто мы такие. Должно быть, она вскрывала наши письма… А кто же такой этот денди? Что-то я не припоминаю. Вы с ним знакомы?

Конли такая реклама тоже пришлась совсем не по вкусу. Он сказал портье, что у него есть девушка в Декстере, штат Айова, и ей наверняка не понравится тот рисунок с блондинкой. Она решит, что он, Конли, ее обманывает.