Читаем Супермен полностью

Хотя Жнец выигрывал и проигрывал свои встречи в соответствии с негласными контрактами и высшими планами, борцы терпеть не могли выходить с ним на ринг. Он избивал соперника даже тогда, когда проигрывал. Никто не мог точно сказать, откуда берется его неиссякаемая сила. Некоторые считали его сумасшедшим, но даже если это было так, его безумие никогда не проявлялось на ринге. Более того, само его тело казалось разумным! Его движения были от природы настолько ловкими и рациональными, что никто не мог представить его споткнувшимся или порвавшим одежду о гвоздь. Вне ринга, переодевшись в обычный костюм, он становился ничем не примечательным человеком, высоким, бледным, довольно сухопарым, с абсолютно черными волосами. Он напоминал фермера, который приехал в город, чтобы, допустим, навестить больного. Он был немногословен (чтобы догадаться об этом, достаточно было на него взглянуть), но обладал необыкновенной способностью к языкам. Однажды, как раз в те дни, когда намечалась моя с ним встреча, я услышал, как Жнец объясняет двум японцам, занимавшимся борьбой сумо, на каких условиях им предстоит выступать. Встретив наконец человека, который владеет их языком, японцы пришли в восторг и попытались завязать с ним беседу о том о сем, но Сэллоу просто отвернулся и пошел прочь.

Годом раньше я был очень обрадован, узнав, что мой поединок с Сэллоу не состоится. Я готов был иметь дело с любым клоуном, с хорошими парнями и плохими парнями, но мысль о том, чтобы противостоять подчеркнутому достоинству Жнеца и помнить при этом о последствиях поединка, казалась мне невыносимой. Конечно, я бы никуда не делся и все равно вышел бы с ним на ринг (тем более что я должен был победить), но отмена поединка была для меня огромным облегчением.

В течение следующего года я создавал себе репутацию, а Сэллоу обновлял свою. Куда бы я ни пришел, все говорили о Сэллоу. Борцы с благоговейным ужасом рассказывали о его феноменальной силе и способности выпрямляться, какая бы тяжесть ни навалилась ему на плечи. Он выступал теперь повсюду — и всюду побеждал. Говорили, что он просто отказался проигрывать. Он ведь никогда еще не был чемпионом, поясняли борцы. И, наверно, теперь, перед концом своей карьеры (а она, конечно, заканчивалась, ведь сколько ему было: пятьдесят? шестьдесят? больше?), он наконец захотел получить пояс чемпиона. Так это было или не так, но он неизменно побеждал.

Зная Боголаба (а Сэллоу, как и я, работал на него), я не мог представить, чтобы Сэллоу делал что-нибудь вопреки воле своего менеджера, и потому мне не верилось, что он выигрывает встречи, которые должен был проиграть. Но слухи были очень упорны, и это казалось странным, а еще более странной была его быстрая и яркая слава и завороженность толп, стекавшихся, чтобы на него посмотреть. Нет, зрители его не любили. Его победы никогда не вызывали приветственных возгласов. Я был свидетелем того, как после его появления на ринге стадион замирал, словно на трибунах никого не было, словно все остались в своих частных квартирах смотреть в частной тишине частные телевизоры. Как заметил кто-то, люди приходили на эти поединки, чтобы наблюдать, как старость одерживает верх над молодостью.

Жнец легко поднимал в воздух людей, которые были вдвое крупнее его и вдвое моложе, и зрители, даже старики, глядели на это с отвращением. Я был надеждой южан, а Жнец не был ничьей надеждой. Люди не хотели иметь ничего общего с его победами. Они не желали, чтобы им морочили голову бессмертием. Однако — и это было самым странным! — хотя зрители никогда не подбадривали Сэллоу, его соперники тоже никогда не удостаивались приветственных возгласов. Люди просто наблюдали — завороженно и с легким испугом, как наблюдают за схваткой, исход которой предрешен, например, за поединком лисы и цыпленка.

Газеты не давали публике забыть Беспощадного Жнеца, в некоторых статьях он отождествлялся с самой смертью: «Вчера вечером в концертном зале города Талсы Беспощаднейший Жнец — Джон Сэллоу — исполнил на глазах у семитысячной толпы пляску смерти с более молодым и, по-видимому, более сильным, чем он, атлетом. Медленно, но неумолимо смуглый пришелец — здесь уже разыгралась журналистская фантазия: на самом деле Сэллоу был бледен — подавил всякое сопротивление соперника, стискивая его бессильное тело в своих объятиях».