Читаем suMpa полностью

Ciliophora Project: Мы всегда говорили, что алый – истинный цвет России, и радостно приветствуем тех, кто, не жалея себя, борется с проявлениями имперского мышления…

FakeNews Corp.: Теперь, когда Орк вновь на свободе, скучно не будет…

* * *

Манхэттен США, Нью-Йорк август 2029

Город успокоился и стал таким же красивым, как до Вспышки и даже до Вспышек: и до Первой, и до Алой. Стал чистеньким, аккуратным, очень уютным. Стал деловым, чванливым и ярким. Стал тем Нью-Йорком, который воспевали поэты, Яблоком, в которое стремятся люди со всего мира.

Чтобы забраться в него и стать похожим на счастливого червя.

Нью-Йорк стал большой рождественской открыткой, несмотря на то, что до декабря оставалось несколько месяцев: прекрасные дома, блестящие автомобили, в основном дорогие, улыбающиеся или погруженные в себя люди. Красивые люди, на чьих лицах нет ни тени хмурости или уныния, на чьих прекрасных телах изящно смотрятся дорогие и красивые одежды. Или прикольные «обложки», вызывающие у красивых окружающих людей добрые улыбки: гномы, эльфы, мультяшные красавицы, супергерои…

Нью-Йорк снова стал столицей мира. Нового мира, которому важно выглядеть, а не быть.

И Орк смотрел на город отчужденно.

Не видя смысла в ложной красоте.

И не стал прогуливаться, как обязательно делал раньше, до того, как узнал, насколько сильно влияют на облик города трудолюбивые наноботы. Не стал прогуливаться, потому что открытки можно посмотреть, сидя в удобном кресле.

Бен прилетел в JFK поздно вечером и сразу отправился в бар «The Press Lounge», в заведение, которое несколько дней назад было выкуплено у хозяев и с тех пор закрыто для посетителей; на крышу, с которой открывался превосходный вид на город и на которую новые хозяева выставили рояль. Чтобы в тихий час заката наигрывать бессмертную «New York, New York», наблюдая за тем, как над высоченными домами одна за другой появляются прекрасные звезды…

– Слишком красивое небо, – негромко произнес Орк. – Неужели его тоже обрабатывают наноботами?

– Не думаю, что все настолько плохо, – отозвалась Мегера, замедляя темп, но продолжая наигрывать мелодию.

– Почему нет?

– Должно же в этом чертовом мире остаться хоть что-то настоящее.

– Других вариантов, кроме неба, нет?

– Предложи, – почти равнодушно сказала девушка.

Она избегала смотреть Орку в глаза. И вообще: избегала смотреть на него, сосредоточившись на клавишах. Хотя было понятно, что «New York, New York» Эрна способна сыграть с закрытыми глазами.

– Чувства, – со спокойствием, которого в действительности не испытывал, ответил Орк. – Чувства нельзя обработать наноботами и скрыть под «обложкой».

– Люди справляются, – обронила Мегера.

И впервые сфальшивила. Правда, мгновенно поправилась, продолжила наигрывать мелодию, но сбилась. Сбилась, когда Орк заговорил о чувствах, обвинив ее…

– Он сказал, что ты сам обо всем догадался, – сменила тему девушка. – Он сказал, ты сам понял, что я тебя обманываю.

– Да, – коротко подтвердил Бен.

– Как?

– Нашел стихотворение, которое ты декламировала в Риме, и прочитал до конца.

– Я не верю, что ты обо всем догадался, лишь прочитав стихотворение. – Эрна выдержала короткую паузу. – Говори правду.

– Я всегда говорил тебе правду.

– И перестань вести себя, как ребенок.

Бен тихо выдохнул, покрутил головой, словно удивляясь собственной выдержке, и спокойным голосом продолжил:

– Ты прятала лицо под «обложками» до тех пор, пока не установила мне «GeniusM», меняла цвет глаз и волос, называла себя разными именами, но если ты надеялась, что я не пойму, что сплю с одной женщиной, ты, получается, считала меня полным имбецилом.

– Спасибо, Орк, – мягко улыбнулась девушка. – Мне приятно слышать эти слова, я рада, что не сумела тебя обмануть. И прости: я должна была притвориться Беатрис, чтобы подготовить тебя к появлению Мегеры.

– Когда ты явилась в первый раз, тебя звали Келли.

Эрна вздрогнула, прекратила играть, но по-прежнему смотрела на клавиши. Через секунду спросила:

– Ты и об этом догадался?