Читаем Суконкин Алексей полностью

Игнатов это знал и сам, но расслабляться не позволял никому. Такой это был стиль его работы, и он ему следовал. К тому же этот стиль был результативным. Хоть Николай Алексеевич вопреки положению о прокурорских работниках явно подзадержался на одном месте, но это было только на пользу делу и на руку операм, так как прокурор города за свои шестнадцать лет работы в этой должности ни разу не дал криминалу усомниться в своей беспристрастности. Прокурора боялся не только криминал, но и многие представители властных структур, на волне демократии уверовавшие, что пришло время безнаказанности. И было чего бояться. Игнатов был принципиальным человеком. И прокурор, и опера выполняли свои узкоспецифичные задачи, но в конечном итоге делали одно дело. Опера знали, что прокурор сделав промывание, скажет что-нибудь дельное, и уже настроились слушать по серьезному. Этот момент пришел.

— Вы вот что… во избежание неприятностей во время захвата этого «Сироты», я буду лично принимать участие в захвате. Я должен лично присутствовать, чтобы вы ему там не устроили «попытку бегства». Еще покалечите его. Знаю я вас. Все ясно?

Прокурор жестко посмотрел на оперов. Те разом кивнули.

Юрьев сказал:

— Да мы такого и не помышляли…

— Эта идея могла возникнуть у вас спонтанно, — усмехнувшись, заметил прокурор.

Опера оценили прокурора. В душе каждый из них тоже усмехнулся.

Уже ближе к ночи опера приехали к Чифу в госпиталь. Тот встретил их радостно: все это время он провел в одиночестве, если не считать приезд оперов розыска, которые мурыжили его своими вопросами часа три — лучше бы они не приезжали…

— Я вас приветствую! — привстал он с койки. — Какие новости?

— Выписываем мы тебя, — «обрадовал» бандита Иван. — Хорош казенные щи хлебать!

— Как это? — опешил Чиф. — Да меня же Слон или Фикса пришьют завтра же!

Эффект был достигнут, и следовало его быстро использовать.

— Мы знаем, где они сидят, и можем их взять. Ты даешь свидетельские показания или нет?

— Ни за что. Пусть меня лучше убьют.

— Пусть убьют, — согласились опера, и вышли из палаты.

— Мы его забираем, — сказал врачу Вадим.

Чиф ехал мрачнее тучи. В больнице его положили в коридоре, и всю ночь он продрожал в страхе, боясь, что его пришьют бывшие друзья. Утром он переговорил с врачом, сунул ему в карман последнюю стодолларовую купюру, и его перевели в отдельную палату. Там он приспособил табурет для блокирования двери и вздохнул чуть свободнее.

Через три дня в кабинет группы УБОП скромно постучался один из доверенных лиц. Это был парень по кличке Носатый. Он был личностью, хорошо известной в узких кругах города. Носатый был наркоманом со стажем, что не мешало ему пить все виды суррогатов алкоголя. Он своевременно понял одну простую истину: находясь на «связи» у оперов УБОП, и время от времени выступая в роли закупщика наркоты, можно под этой крышей довольно долго безнаказанно употреблять наркотики. Это было обусловлено решением Верховного Суда, которое разрешало сотруднику, или агенту, внедренный в банду, употреблять наркотики, если это необходимо для выполнения основного задания. Такое употребление преступлением не считалось, что и нужно было Носатому. В городе все наркодиллеры знали, что Носатый — «красный», но, повинуясь обыкновенной человеческой жадности, все равно продавали ему дозу, тем более, что ведь не каждый раз он «закупался» для оперов — в большинстве случаев он покупал наркотики для «личного потребления»…

В силу того, что некоторые продавцы «дури», опасаясь «контрольных закупок» заставляли своих клиентов колоться прямо у себя на хате, или как они говорили сами — «на подаче», Носатый имел возможность в этих притонах общаться с очень многими интересными личностями, самой интересной из которых был Макар. Разумеется, иногда он делился полученной информацией с Шиловым, который был у него куратором, наставником и иногда прикрытием.

Часто Носатый приносил очень интересные сведения…

— Что расскажешь? — спросил Иван, допивая чай из стакана.

— Слышал я, что вы тут все нафокстроченные по части Слона и Фиксы? Так вот, вчера я вашего Фиксу видел живым и здоровым.

— Где? — непроизвольно вырвалось у опера.

— Он к своей бабе ходит. По ночам.

— К Вальке?

— Ну да. К ней. А утром в пять часов уходит через крышу в соседний подъезд.

— А ты как его видишь?

— Так у меня окно во двор выходит. Вот я и вижу.

— Ночью?

— Ну так свет же возле подъезда горит.

— А утром?

— Ну так я же бессонницей страдаю.

— Сегодня он придет?

— Он два раза подряд приходил. Вчера и сегодня. Может, придет и в эту ночь.

— Если придет — позвони нам.

— Конечно, начальник. А сколько мне за это причитается? На пузырь хватит?

— Если мы его поймаем, тебе на три пузыря хватит.

— О, нормалек.

Когда источник информации вышел, Вадим повернулся к Ивану:

— Возьмем своими силами?

— А почему нет?

— А если он со своим наганом? Надо так его взять, чтобы пикнуть не успел, не то что бы наган достать.

— Давай «кобровцев» попросим. Парни помогут! Не хочется ГОВД подключать. Мне кажется, стучит кто-то из ментов бандитам…