ИСТа-ГХРаБ = считать что-либо странным, экстраординарным; также неумеренно много смеяться;

ГХаРБ = лезвие меча; слезы и т. д.;

ЭШ эль ГХуРАБ = поганка (дословно – «хлеб вороны, [пища] запутанного, темноты, всяческой странности»).

Второе интересное доказательство того, что суфии использовали корень ФТР для обозначения внутренних переживаний, вызываемых отнюдь не химическими средствами, содержится в одном отрывке из трудов, удачно именуемых Маст Каландар (дословно «опьяненный дервиш») который опровергает мнение о том, что галлюциногенные грибы могут вызывать мистические переживания, считая такое объяснение совершенно неверным.

Для начала приведем дословную выдержку из текста:

«Дабы не дать рассеяться рвению и сущности религиозного чувства, Творец предписал Влюбленным (суфиям), разговляться «виноградным соком», а в жертвенном хлебе тех, кто не достиг полного понимания, он оставил символ. Знай же, что просветленный суфий далек от щелей и трещин обмана, являющегося искажением, и подошел к тому другому (тайному) экстатическому переживанию: он был далек от поедания грибов и от их безумия был далек он. Он питается истинами, раскрывающимися на Пути целостности. Когда, наконец, после распространения (виноградной лозы), созрел виноград, и сок его дал вино, и появилась пища (после воздержания), тупым ятаганом странным образом вытесали Завершенного Человека. Но хлеб этот не оттуда, откуда они говорят, и не из-под дерева. Воистину, в этой сокрытости хлеба голодных и жаждущих раскрывается Истина Творения и только в ней может быть познан экстаз. Только покончив с трапезой, вкушает он свой напиток. Творец раскрывается как Открывающий».

Этот замечательный отрывок считали бредом сумасшедшего. Шейх Мауджи из Азамийя комментирует его на страницах своего произведения «Дуруд» (Рассказы):

«Существует некое ощущение, являющееся истинным пылом и связанное с любовью. Оно происходит из глубокой древности и необходимо человечеству. Признаки этого ощущения остаются и в кругах, отличных от суфийских, но теперь только в символической форме – ибо там есть Крест, однако у нас – Иисус. Искатель должен помнить о том, что существуют иллюзорные подобия чувств, напоминающие собой сумасшествие, но не то сумасшествие, которое имеют в виду суфии, как это сделал наш автор, говоря о себе (Маст Каландар). Истинное озарение приходит именно отсюда, из этого источника, начало которого мы называем вином от винограда, от лозы, от результата расщепления и схватывания. После периода воздержания от вина или хлеба, отрешения от привязанности, появляется сила, которая является формой Раскрытия. Она дает питание, которое не имеет аналогов в мире физических вещей».

Оригинальный отрывок, написанный на более или менее литературном персидском языке, объясняет нам, что именно пытался сделать «сумасшедший дервиш». Этот отрывок построен на употреблении слов, образованных от корня ФТР. Ни в каком переводе невозможно сохранить этот литературный прием. Так как в английском языке слова «раскалывать», «лепешка», «религиозное переживание» и т. д. образованы от разных корней, мы не можем передать почти жуткое ощущение, возникающее от использования автором одних и тех же звуков.

Вот пример: Йя барадар, Фатир аст тафаттари фитрат ва дхати фитрат…

В отрывке, состоящем из ста одиннадцати слов, производные от корня встречаются двадцать три раза! Нельзя сказать, что эти слова используются неправильно, но употребление многих из них столь необычно (можно было бы подобрать более употребимые слова для данного контекста), что нет никакого сомнения в том, что этот отрывок был написан для того, чтобы показать, что химические галлюциногены, получаемые из грибов, вызывают несомненные и тем не менее фальшивые переживания.

Наш мастер Джалалуддин Руми

Вся жизнь Мевляны (буквально: нашего мастера) Джалалуддина Руми, основателя Ордена Крутящихся дервишей, может служить подтверждением восточной поговорки: «Гиганты приходят из Афганистана и распространяют свое влияние на весь мир». Джалалуддин Руми – выходец из знатной семьи – родился в Бак-трии в начале XIII в. Он жил и учил в Икониуме (Руме), что на территории Малой Азии, еще до возникновения Оттоманской Империи, от трона которой он, как говорят, отказался. Его произведения, написанные на персидском языке, столь почитаются в Иране за поэтические и литературные достоинства, так же как за мистическое содержание, что их называют «Кораном на языке пехлеви». При этом их можно считать оппозиционными по отношению к шиизму, национальному культу Ирана, так как в них подвергается критике обособленность этого религиозного направления.