Читаем Суфии полностью

Следовательно: «Момент – это состояние в месте “остановки”. Дыхание – состояние, свободное от “остановки”. Время – для начинающих. Дыхание – для тех, кто подходит к концу, завершающих».

«Присутствие» и «отсутствие» (шухуд и гайбат) – еще одна пара суфийских терминов, обозначающих состояния бытия суфия, которые могут быть недоступными для восприятия обычных людей. Дервиш может присутствовать, если имеется в виду невидимый мир, и в то же время отсутствовать, если подразумевается знакомый нам мир.

Сэр Сейид Ахмад Хан определяет отсутствие такого рода, как нечто недоступное нашему зрению (подобно силе гравитации).

«Шибли пошел навестить, однажды, другого великого мудреца, Джунайда. Жена Джунайда из скромности хотела спрятаться за занавеску, но ее муж сказал: “Оставайся на месте – Шибли отсутствует”. В этот момент Шибли начал плакать. Джунайд сказал: “Теперь твое время отсутствовать, ибо Шибли вернулся”». Быть отсутствующим или скрытым означает, что дервиш работает в другом измерении и кажется отсутствующим.

Это состояние вовсе не равнозначно рассеянности, которую никак нельзя назвать конструктивным или положительным состоянием. Жена Джунайда не могла видеть отсутствия Шибли, но сам Джунайд должен был воспринять его. Обычный человек отрицает даже саму возможность такого состояния потому только, что он не способен к его восприятию. Это состояние для него не только отсутствует, но скрыто подобно тому, как был скрыт сам Шибли.

Присутствие, конечно, можно рассматривать как один из вариантов отсутствия, все зависит от точки зрения: «Присутствующий для Бога отсутствует для людей». Некоторые дервиши попеременно перемещаются между этими полюсами – иногда постепенно, а иногда мгновенно. Когда алхимический процесс полностью завершается, никакой двойственности уже не остается. Человек постоянно находится в состоянии присутствия и уже не скрыт ни от того мира, ни от этого.

В методологию дервишей входят упражнения, предназначенные для достижения таджрид (внешняя отвлеченность или отрешенность) и тафрид (внутреннее уединение). Сбалансированная интеграция особых способностей достигается посредством «внешнего отказа от желаний, связанных с этим миром, и внутреннего отказа от награды и в этом мире, и в мире ином». Это – таджрид.

Тафрид не является необходимым для таджрид, но он с ним связан или может быть связан. Тафрид подразумевает «отказ от увеличения собственных благодеяний и сокрытие их появлений, считая их результатом милости и щедрости Бога».

Этот метод проливает свет на недостатки развития в обычной религии, внимание которой сосредоточено на мире ином. Для дервиша это всего лишь начальная стадия, о которой необходимо забыть, когда наступает время настоящей работы (амаль).

Уничтожение и подтверждение рабского существования – суфийская интерпретация двух парных слов махв (уничтожение) и исбат (подтверждение). Данное схематичное изображение одного из аспектов бытия дервиша, как правило, неверно понимается большинством людей. Любое уничтожение есть в то же время и утверждение – уничтожение нежелательных или отрицательных качеств производит активацию соответствующих противоположных положительных качеств. По этому поводу были выдвинуты поверхностные гипотезы, навесившие на эти теории и сопутствующие ей процессы ярлык отрицания дервишами интеллекта или разума. Поскольку дервиши заняты работой, а не теоретизированием или толкованиями – ярлык так и пристал к вышеупомянутым словам.

Термины «изменение» (тальвин) и «неподвижность» (тамкин) обозначают ментальные и телесные позиции, а также внутренние состояния. Постоянство проявлений истины именуется «неподвижностью». В этом состоянии сердце дервиша пребывает в невозмутимом спокойствии, что дает ему возможность воспринимать истинную реальность или же объективный факт, обычно называемый Истиной.

«Изменение» – это упражнение, а также условие безмятежности сердца, достигаемой прилежной практикой присутствия и отсутствия, уже упоминавшейся ранее, и другими процедурами.

Оставшиеся главы «Даров» в изложении Кларка посвящены, в основном, молитвенным упражнениям, в которых внимание (дервиша) концентрируется на особых интерпретациях и применениях мусульманских религиозных формул. Затем излагаются аллегорические смыслы аскетизма, нищеты и смирения, безбрачия и брака, доверия, удовлетворенности и любви.

Перейти на страницу:

Все книги серии Канон 2.0

Суфии
Суфии

Литературный редактор Evening News (Лондон) оценил «Суфии» как самую важную из когда-либо написанных книг, поставив её в ряд с Библией, Кораном и другими шедеврами мировой литературы. С самого момента своего появления это произведение оказало огромное влияние на мыслителей в широком диапазоне интеллектуальных областей, на ученых, психологов, поэтов и художников. Как стало очевидно позднее, это была первая из тридцати с лишним книг, нацеленных на то, чтобы дать читателям базовые знания о принципах суфийского развития. В этой своей первой и, пожалуй, основной книге Шах касается многих ключевых элементов суфийского феномена, как то: принципы суфийского мышления, его связь с исламом, его влияние на многих выдающихся фигур в западной истории, миссия суфийских учителей и использование специальных «обучающих историй» как инструментов, позволяющих уму действовать в более высоких измерениях. Но прежде всего это введение в образ мысли, радикально отличный от интеллектуального и эмоционального мышления, открывающий путь к достижению более высокого уровня объективности.

Идрис Шах

Религия, религиозная литература

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература