Читаем Суфии полностью

Не погрузившись в образность и на почти невероятную глубину чувств, облаченных в одеяния аллегории, суфийскую поэзию понять невозможно. Далее в книге Кларка приводятся некоторые технические термины, смысл которых объясняется в «Тайном саду» для того, чтобы обеспечить руководством потенциальных искателей. Умело выбирая моменты, которые наиболее трудны для восприятия западных читателей, Кларк объясняет аллегорию вина. Например, когда суфии говорят об опьянении, они не обязательно имеют в виду состояния экстаза и восторга. Так как под действием алкоголя интеллект притупляется, состояние суфия, противоречащее поверхностной логике, можно в этом свете увидеть, как феномен, развитие которого зависит от остановки того, что большинство людей считают мышлением. Для суфия автоматические мыслительные процессы (ассоциативные функции) полезны только в тех областях, где они эффективны – в схоластицизме и в механистическом мышлении.

Уверенность в собственной праведности, которая была одной из наиболее характерных черт викторианского мышления, Кларк избрал своей мишенью и соответственно подобрал подходящие суфийские материалы, весьма актуальные, как он считал, для его эпохи. Такое сосредоточение на своей личности, или на том, что человек считает личностью, является Завесой Света. Завеса Тьмы – это состояние ума злого человека, знающего о том, что он злой. Тот, кто освободился от такой личности, зовется «завсегдатаем кабаков», то есть дервишем. Он и не верующий, и не безбожник, в любом смысле слова, воспринимаемом интеллектом и обычными эмоциями.

Великолепный критический разбор «Даров», по существу, начинается с характера шейха – руководителя дервишей. Первый реальный шаг ученика в его новой жизни состоит в том, чтобы найти такого человека. Функция этого руководителя заключается в очищении ума ученика от ржавчины (суфийское выражение), чтобы непреходящий (объективный) факт стал ему доступен. Предвосхищая современную психологию, автор «Даров» с самого начала подчеркивает, что руководителю необходимо быть свободным от субъективного желания руководить. Будучи руководителем, он не должен стремиться к старшинству или желать, чтобы за ним следовали. Подлинный руководитель не станет набирать учеников, пока не убедится, что лишен подобной субъективности.

Руководитель должен уметь определять способности ученика. Ему надо работать с ним, исходя из потенциальных возможностей последнего. Если он определит, что перспектив у того мало, ему придется прибегнуть к суровым средствам, таким как предостережения. Руководитель может приказать ученику культивировать определенные ментальные позиции с тем, чтобы тот умерил свою несбалансированную концентрацию на тех или иных вещах. Если шейх не обладает соответствующим восприятием, он вообще не может быть руководителем.

Руководитель не должен желать имущества своего ученика или иметь какое-либо отношение к его имущественным интересам. Он может принять от ученика материальные подношения только в тех случаях, когда вынужден сделать это для общего блага. Если ученик желает подарить свое имущество шейху, дервишеский учитель может принять его дар, чтобы тем самым обеспечить ученику спокойствие, в котором тот нуждается. Но если ученик все еще привязан к собственности, ему будет позволено потратить какую-то ее часть.

Поощрение искренности ученика, так же как и уничтожение нежелательных склонностей его ума – важнейшая забота учителя.

Благотворительность и распределение материальных благ – важная часть этой деятельности. Ученик должен предпочитать бедность богатству, хотя для суфиев бедность и богатство – одно и то же.

Шейх должен проявлять доброту и сострадание. Шейх облегчает аскетизм ученика, насколько это возможно, сообразуясь с требованиями работы. Слишком большие лишения на ранней стадии могут препятствовать интеграции ученика с дервишеской деятельностью.

Воздействие слов шейха на ученика относится к наиболее важным моментам. Его уподобляют семени, а хороший урожай может вырасти только из доброго семени. Желание шейха произвести впечатление на слушателя или даже малая толика самодовольства приведет к загрязнению ума ученика. Шейх не разговаривает с учеником без объективной причины. «Объективная речь – это когда сказанное означает то же самое и для говорящего, и для слушателя».

Советы даются ученикам в скрытой или аллегорической форме, особенно если они имеют характер критических замечаний.

То, как протекает внутреннее развитие ученика, сохраняется руководителем в тайне. Ожидание каких-либо успехов в развитии нежелательно со стороны ученика, и шейх объяснит своему подопечному, что предвкушение определенных состояний закрывает к ним путь.

Ученик должен относиться к шейху с глубоким почтением. В этом его надежда. Но сам шейх не должен ожидать почтения со стороны учеников. Шейх всегда с уважением относится к правам ученика.

Перейти на страницу:

Все книги серии Канон 2.0

Суфии
Суфии

Литературный редактор Evening News (Лондон) оценил «Суфии» как самую важную из когда-либо написанных книг, поставив её в ряд с Библией, Кораном и другими шедеврами мировой литературы. С самого момента своего появления это произведение оказало огромное влияние на мыслителей в широком диапазоне интеллектуальных областей, на ученых, психологов, поэтов и художников. Как стало очевидно позднее, это была первая из тридцати с лишним книг, нацеленных на то, чтобы дать читателям базовые знания о принципах суфийского развития. В этой своей первой и, пожалуй, основной книге Шах касается многих ключевых элементов суфийского феномена, как то: принципы суфийского мышления, его связь с исламом, его влияние на многих выдающихся фигур в западной истории, миссия суфийских учителей и использование специальных «обучающих историй» как инструментов, позволяющих уму действовать в более высоких измерениях. Но прежде всего это введение в образ мысли, радикально отличный от интеллектуального и эмоционального мышления, открывающий путь к достижению более высокого уровня объективности.

Идрис Шах

Религия, религиозная литература

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература