Читаем Судный день полностью

- Мы отрицаем не бога, а лживую формулу "лаилахаиллаллах", шах мой, сказал Насими. - Мы принесли тебе в дар "Книгу вечности" Фазла. Когда ты постигнешь ее, тебе откроется истина.

Махмуд и Юсиф, обменявшись недовольными взглядами, ибо, по их мнению, Насими поторопился сказать о книге, тем не менее достали тяжелые фолианты.

Но взгляд Ибрагима, затуманенный гневом, не видел никого, кроме Насими.

- Если истина не в едином боге, то в чем же она? - раздраженно спросил он. - В собаке и стервятнике?

Враги хуруфизма огрубляли и оглупляли его, утверждая, что Фазл видит божественное равно в человеке и в животном, питающемся падалью, что для него равны красота и безобразие, чистота и погань, шах и его подданные. Незнание основ учения усугубляло недоверие к нему.

- Истина во вселенной, - стал терпеливо объяснять Насими. - Мир состоит из частиц, в которых заключена способность творить. Но не все, что способно творить, божественно. Ибо бог - это совершенство. Совершенство же свойственно только человеку...

Так Насими начал сложнейшую и основополагающую в деле приобщения к учению хуруфи проповедь. Но Ибрагим нетерпеливо прервал его:

- Я - шах! Мне нужны руки, держащие меч! Чтобы сражаться, учения Фазлуллаха не надобно!

- Ты можешь сражаться и даже победить! Но ты не сможешь закрепить свою победу! - парировал Насими. - Ибо победа, закваской которой служат не убеждения, подобна зданию без фундамента.

- На чем же держится здание Ильдрыма Баязида? - спросил Ибрагим. - А царство эмира Тимура?! - губы шаха кривила ироническая усмешка.

- И Баязид, и Тимур - великие завоеватели, шах мой! Но им не дано закрепить своих побед. Ибо воины их беспомощны.

- Воины, покорившие мир, беспомощны?!

- Сила воина не в мече, а в убеждениях, шах мой, - решительно ответил Насими. - Воины Тимура веруют в Коран, а там сказано, что человек от сотворения слаб и беспомощен, судьба его предопределена, нет у него своей воли, ни на что он не способен и, попав в беду, должен уповать на бога, твердить "лаилахаиллаллах" и ждать спасения по божьей милости. На деле же человек, созданный из творящих частиц и воплотивший в себе вселенную, куда старше и Корана, и всех религиозных книг, и сам является их творцом. Но по невежеству он не знает самого себя.

Учение наше основано на воздействии наисложнейшего на простейшее, Солнца на тело, шах мой! В результате воздействия в частицах происходит движение и изменения, шах мой! Чтобы видеть это, нужны глаза! Каждая частица взывает: "Я - творец!" Чтобы слышать это, нужны уши! За шорами невежества человек не видит частицу! Увидев ее, он увидит вселенную, увидев же вселенную, увидит себя и познает, что все творящее во вселенной заключено в нем самом. Не знает себя человек, шах мой, не знает, поэтому он раб ложной веры!

Овладев истинным познанием, человек приближается к совершенству и говорит: "Я семь бог!" И тогда он внутренне свободен, в нем расцветают способности, такой человек несокрушим, шах мой! - В темных, как ночь, глазах Насими заполыхали зарницы, в голосе зазвучала чарующая страсть. - Откажись от ложной веры! Верь в человека, шах мой! В человеке спасение!

Ибрагим в смятении медленно опустился на трон. Именно в минуты душевных колебаний Насими вручал правителям "Джавиданнамэ". Он обернулся к товарищам, те подошли и подали ему книги, и поэт, приняв, понес их на вытянутых руках, как святыню.

- Фазл посылает тебе свою "Книгу вечности", - сказал Насими, бережно опуская фолианты в кожаных переплетах на серебряный поднос для бумаг, стоявший на подставке подле трона. - Это сокровищница знаний о Вселенной, Человеке, Разуме. Но ключ от сокровищницы находится у нас. Если пожелаешь, я стану приходить и толковать содержание книги, и ты освоишь учение.

У Ибрагима вырвался короткий хриплый смешок.

- И стану богом? - спросил он.

- Миром должны править человеко-боги, шах мой, - со всею серьезностью и бесконечной верой ответил Насими. - Иначе он погибнет под пятою невежд.

Своды судилища потряс вдруг пронзительный крик шейха Азама.

- Хватайте еретиков! - кричал он.

На послов Фазла набросились черноодетые люди в зеленых тюрбанах. Они ворвались в двери, ведущие в судилище из шахской мечети, и, не обращая ни малейшего внимания на шаха, схватили по приказу шейха Азама послов и уволокли с собой. Шейх Азам стоял позади трона на нижней ступеньке потайной винтовой лестницы и налитыми кровью глазами смотрел, как их уводят. Он был страшен в своем исступлении,