Читаем Судьба шута полностью

Сказки об освобожденном драконе и его голове у материнского очага ничего не значат для дворян, которые отродясь не видели даже чешуи дракона, не говоря уж о невесте, которую удалось завоевать благодаря этим подвигам. И я боюсь, что чем дольше нарческа будет оставаться в своем материнском доме, тем труднее ей будет покинуть Внешние острова. Их нежелание расставаться с ней растет с каждым часом. Они горюют о ней так, словно она отправляется на смерть и навсегда покидает их.

Когда я передал эти мысли Чейда королеве, она ответила:

– Возможно, разумно дать ей время на прощание с близкими. Пожалуйста, передай мои заверения, что мы всегда рады гостям, а Эллиана сможет время от времени навещать родной дом. Ты уже пригласил кого-нибудь из членов ее клана? Человека, который не только бы выступил в качестве свидетеля на свадьбе, но остался бы у нас, чтобы Эллиана не чувствовала себя одинокой?

Передавая ее слова Чейду, я вдруг вспомнил, как трудно было самой Кетриккен, когда она приехала к нам из Горного Королевства одна, даже без служанки. Вспомнила ли она сейчас свои первые грустные дни при чужом дворе, где никто не говорил на ее родном языке и не признавал ее обычаев?

Это одна из наших трудностей. Насколько я понимаю, связь женщины с родной землей считается священной. Женщины, которым предназначено править, крайне редко покидают свой родной остров. Они живут на нем и умирают. И все, что связано с женщиной – например, ее дети, – должно оставаться на острове. Вот почему ни одна из женщин, имеющих власть, не может отправиться с Эллианой в Олений замок. Ее будут сопровождать Пиоттр и два кузена. Приедет с ней и Аркон Бладблейд, а также немалое количество вождей кланов, чтобы подтвердить торговые соглашения, подписанные с нами. Однако с ней не будет ни служанок, ни других женщин.

– Понимаю, – задумчиво проговорила Кетриккен.

Мы сидели вдвоем в ее гостиной. Она налила нам вина, но бокалы так и остались стоять на низеньком столике. Со времени моего последнего визита комната изменилась. Как всегда, Кетриккен предпочитала простоту. В фаянсовой вазе стоял одинокий цветок, вокруг мягко сияли свечи. От свечей исходил густой успокаивающий аромат, но Кетриккен была напряжена, как кошка, вышедшая на охоту. Она заметила, что я смотрю на ее судорожно сжатые пальцы, и попыталась успокоиться.

– А Чейд слышит все, что говорю я? – тихо спросила она.

– Нет. Он не присутствует здесь, со мной, как это умел делать Верити. Это требует напряжения всех сил. Да я ему и не предлагал. Он слышит только то, что вы просите ему передать.

Ее плечи слегка опустились, и она немного расслабилась.

– Иногда я не согласна с моим советником. Когда мы говорили через Неттл… Это было трудно, к тому же мы с Чейдом ужасно осторожничали, стараясь не вовлекать девочку в наши интриги. Но теперь ты здесь. – Она приподняла голову, и по ее губам скользнула улыбка. – Я черпаю у тебя душевные силы, Фитц Чивэл. В некотором роде, когда ты используешь для меня Силу, ты становишься человеком королевы. – Она вновь расправила плечи. – Скажи Чейду, что в данном случае нам не следует ставить под сомнение слово, данное принцем невесте. Если он считает, что зима не самое подходящее время для свадьбы, мы можем перенести церемонию на весну, когда путешествие будет более безопасным и приятным для нарчески. Ну а что касается объявления Дьютифула наследным принцем, то вопрос в любом случае решают герцоги. Если он должен привести в качестве трофея женщину, чтобы они посчитали его достойным титула, то для меня такой титул ничего не значит. Рано или поздно он получит власть. Я считаю, что его доброта и забота, проявленные к будущей жене, лишь укрепят наш союз, а не будут восприняты как проявление слабости. – Она ненадолго задумалась. – Скажи ему это, пожалуйста. – Она взяла бокал с вином и сделала несколько глотков.