Читаем Судьба княгини полностью

– Ты рождена великой, Софья Витовтовна! – тихо ответил княжич. – Тебе не понять, что чувствуешь, когда внизу стола не хватает мест и тебя предлагают покормить на кухне. Когда тебя вовсе не пускают в палаты, ибо ты не достоин взгляда иноземных послов, либо на думный совет, ибо дела государевы не для твоих худородных ушей! Тебе не понять, каково знать, что сие есть твое клеймо на всю жизнь, сколь бы отважен ты ни был и каких бы побед ни достиг!

Софья Витовтовна поджала губы, глядя в лицо преданного ей юноши. Потом вытянула руку и провела пальцем ему по щеке, от левого глаза вниз:

– Люди не просто так проклинают колдунов, мой мальчик. Чародейство никогда не заканчивается добром. Все содеянное кудесником воздается ему троекратно.

– Ты сотворишь доброе дело, матушка! – горячо прошептал юный воин. – Стало быть, тебе воздастся добром!

– Я беспокоюсь не о себе, а о тебе, мой мальчик. Наш мир уравновешен. Приобретя в одном, всегда теряешь в другом. За свое большое возвышение ты рискуешь заплатить большим горем. Подумай хорошенько. Бабушка сказывала, люди очень часто жалеют о своих просьбах, но вернуть назад уже ничего не могут.

– Я не передумаю!

– Не спеши с ответом, княже, – покачала головой многоопытная женщина. – Ныне ты горяч, обижен, не видишь для себя будущего. Но пройдет неделя, две или месяц, и все может измениться. Давай… Давай подождем месяц, хорошо? И коли ты за сей срок не передумаешь, тогда…

Княгиня-мать пожала плечами.

– Ты это сделаешь?

– Ты был моей единственной опорой в самые тяжкие дни, мой преданный витязь, – отвела руку Софья Витовтовна и слабо улыбнулась. – Поверь, я бы с большой радостью увидела самым знатным боярином Москвы именно тебя. Ибо все остальные предадут нас с сыном при первой же возможности. Но колдовство… Оно всегда заканчивается неприятностями. Боюсь, ты обвинишь в них меня. И наша дружба превратится во вражду.

– Это невозможно, княгиня! – мотнул головой юный воин. – Мы с сестрой любим тебя как родную матушку!

– Поэтому мне бы очень хотелось эту вашу любовь сохранить… – княгиня отступила, повернулась и бесшумно заскользила по выстеленному кошмой коридору. И меж шерстяных тканей угасли ее слабые последние слова: – Месяц, мой мальчик… Обожди месяц…

21 декабря 1425 года

Москва, Кремль

В этот день обед оказался слишком сытным – и после него Софья Витовтовна решила отлучиться в свои покои на некоторый отдых. Но едва княгиня-мать опустилась в любимое кресло – перед ней встал на колено юный начальник личной стражи, одетый в новенький замшевый колет с бархатными рукавами и каракулевой опушкой по вороту:

– Могу я обратиться к тебе, великая княгиня?

– Оставьте нас с витязем наедине, – вскинула палец правительница. – Все. Ягодка, ты тоже.

Свита, бросая на склоненного отрока любопытные взгляды, послушно покинула горницу, и Софья Витовтовна тяжело вздохнула:

– Я так надеялась, что ты забудешь о своей просьбе, мой мальчик…

– Я готов! – вскинул подбородок Василий Ярославович.

– Полагаешь, я щелкну пальцами, и все сразу изменится? – медленно покачала головой женщина. – Все немного сложнее, мой мальчик. Для обряда понадобится снег Карачуна, пепел Морены, перо властителя неба, след червя, свет луны, русалочья вода и еще кое-что по мелочи. Вино, полнолуние, девственная чаша из чистого дерева… Снег, как носитель смерти, пепел, как носитель возрождения, перо и след как знаки перемен и вода… Вода, потому как я дитя озера и мне легче всего действовать через русалочьи чары. И поскольку обряд надобен тебе, а не мне, то желательно, чтобы все сии составляющие ты собрал своими собственными руками.

– Ладно снег… – посмотрел на заиндевевшее окно княжич. – Но ведь пепел сожженной Морены можно добыть только весной, на Масляной неделе, а русалочью воду и вовсе только летом!

– Если бы я пробавлялась чародейством, мой мальчик, все сии снадобья имелись бы у меня в кладовых. Но я не кудесничаю! – развела руками Софья Витовтовна. – Посему потребные составляющие придется собирать по очереди. Снег сейчас, пепел через три месяца, воду на летнее солнцестояние.

Юный воин сразу приуныл, вздохнул и спросил:

– Что-нибудь еще?

– Да, мой мальчик, – кивнула княгиня-мать. – Раз уж ты станешь самым знатным боярином державы, я хочу, чтобы ты принес клятву верности. Ты дашь зарок верно служить моему сыну и мне, до самого своего смертного часа. Самую страшную клятву на послушание, что бы ни случилось и как бы ты ко мне ни относился!

– Да, матушка, – склонил голову юный витязь.

В сем требовании царственной ведьмы он не увидел ничего плохого. В конце концов – он и так является верным слугой Софьи Витовтовны и ее сына.

– Тогда собирайся в путь. Час Карачуна наступит в полночь. Зачерпни снег где-нибудь на открытом месте и сделай сие подальше от города. В Москве наст весь в копоти, а тебе потом талую воду из него пить. Так что выбирай полянку почище.

30 июня 1426 года

Москва, дубрава на краю наволока под Варваркой[22]