Читаем Судьба княгини полностью

Василий прекрасно понимал, что награда происходит не от князя. Десятилетнему правителю подобная мысль просто так в голову прийти не могла. Великий князь вообще посвящал куда больше времени играм, нежели государственным делам. И хотя на заседаниях Боярской думы он все-таки сидел – но указы подписывал лишь те, каковые клала перед ним любимая матушка. Так что в свои недавно наступившие четырнадцать лет княжич Боровский мог попасть в разряды только благодаря своей покровительнице! Ибо другие отроки в сии годы даже в новики еще далеко не все допускались.

– Все хорошо, мой мальчик, – потрепала его по щеке женщина и полушепотом добавила: – Не бойся, это не приворот.

Теперь Софья Витовтовна могла позволить себе шутки и хорошее настроение. Ведь все страхи и опасности остались позади – и каждый день упрочнял ее положение в Москве. Смирившись с пребыванием ее сына на московском столе, бояре тем самым признали и его право судить и награждать, издавать обязательные для всей земли указы и распределять казенные расходы, назначать воевод и объявлять призыв на службу. Отныне возвышение либо прозябание в безвестности, кормления и потери для многих родов стали зависеть от Василия Васильевича – и князья потянулись во дворец. И почти сразу уяснили, что воля великого князя есть лишь отражение желаний его матери.

Теперь, что ни день, все новые и новые бояре спешили поклониться Софье Витовтовне, встретить ее выход из покоев, заверить в своей преданности, напомнить о своем существовании и заслугах предков. Искали милости, внимания, покровительства и назначений…

Кто бы мог поверить, что всего несколько месяцев назад все эти люди ненавидели ее, были готовы изгнать, унизить, даже убить!

Хотя…

Пожалуй что, ненависть и желание изгнать никуда не делись.

Просто московская знать смирилась с новым положением дел – и теперь стремилась выбиться у ненавистной ведьмы-литвинки в любимчики. Ведь если не сделать сие самим – возвысятся другие. Кому-то другому достанутся слава и добыча в новых походах, уделы в новых землях – и высокие места в росписях разрядных книг. Посему не важно, кто получил трон: правильный князь или неправильный, любимый или ненавистный. За места в разрядных книгах, за возвышение своего рода, за славу для себя и своих потомков надлежит бороться всегда!

Чем больше бояр получало места из рук великого князя Василия Васильевича – тем больше становилось служивого люда, каковой не желал перемен во власти, влекущих новый передел мест, земель и доходов, и тем прочнее становилась власть княгини-матери Софьи Витовтовны, тем спокойнее становилось на ее душе и тем лучше становилось ее настроение.

Великой княгине больше нечего было опасаться… И все же внутри у нее, где-то в уголке, оставалась некая холодная выбоина, на сердце оставалась малая, но очень болезненная рана, постоянно кровоточащая болью.

Софья Витовтовна привыкла жить в объятиях любви – но страсть вдруг исчезла из ее жизни, сгинула, иссохла, подобно живительному роднику в знойный август. Ей не хватало… Остро не хватало жадных взглядов, не хватало нежности, не хватало даже ссор и отчуждения! Ибо даже нередкое отчуждение супруга – оно все равно было тревожащим душу чувством, каковое неизбежно заканчивалось сладким примирением. Ныне же женщина осталась в пустоте – и даже ссоры с любимыми были ли бы лучше этой звенящей, как эхо в каменной замковой палате, пустоты.

Женщине хотелось любви – и Софья хорошо знала, где можно утолить сию нестерпимую жажду! Еще летом она послала в Заволочье гонца. Потом еще одного.

Но Юрий Дмитриевич опять отписался просьбой не спешить. Вытерпеть приличный после смерти мужа траур.

Ответ показался женщине удивительно сухим и неприлично вежливым. Вежливым – как просьба княгини Салтыковой отпустить ее от службы… Каковая на деле была желанием бросить госпожу на произвол судьбы в минуту опасности. Избавиться – при этом открыто не ссорясь. Ибо – мало ли что?

Но ведь Юрий Дмитриевич ее не бросал! Скорее наоборот – защищал день за днем своей могучей знатностью и славой, прикрывал родовитостью от интриг и заговоров.

Тогда почему, откуда такие отписки?

Или, может статься, она преувеличивает, выглядывая между строк то, чего там и в помине не имеется? Мужики – они ведь грубоваты, к тонким переживаниям не склонны. И уж тем более – суровый, непобедимый воевода. Написал как есть – без двусмысленностей. Кратко и только по существу…

В своих раздумьях Софья Витовтовна сама не заметила, как оказалась на верхнем ярусе великокняжеского дворца перед разноцветными детскими хоромами – верхними жилыми комнатами, в которых росли ее дети; уютными, красивыми и самыми теплыми. Ныне они пустовали – однако сейчас на площадке перед хоромами оказалось неожиданно шумно: с десяток мальчишек в ярких зипунах и собольих шубейках толкались возле увесистого березового чурбака, примерно два охвата в окружности, весом же – просто неподъемного.