Читаем Судьба Иерусалима полностью

— Черт, да он почти пуританский! — возмутился Бен. — Язык грубоват, но когда ты пишешь о необразованных парнях из деревни, нельзя же… слушайте, хотите мороженого или еще чего? Мне хочется вас угостить.

Она в третий раз посмотрела ему в глаза, потом с благодарностью улыбнулась.

— Спасибо, с удовольствием. У Спенсера чудесное мороженое.

Так все и началось.

2

— Это и есть миссис Кугэн? — спросил Бен, понизив голос.

Он смотрел на высокую худую женщину в красном нейлоновом плаще поверх белого форменного халата. Ее подсиненные волосы, были завиты.

— Да. Она каждый вторник приходит в библиотеку с тележкой и набивает ее доверху. Мисс Стэрчер просто с ума сходит.

Они сидели на красных кожаных стульях в кафе. Он потягивал шоколадную воду, она — клубничную. У Спенсера находилась и местная автобусная станция, и они могли видеть через старомодный дверной проем зал ожидания, где одиноко сидел молодой летчик в синем мундире, печально глядя на свой чемодан.

— Похоже, ему не очень хочется ехать туда, куда он едет, — заметила она, проследив его взгляд.

— Отпуск кончился, наверно, — сказал он. Теперь, подумал он, она спросит, служил ли я в армии.

Но вместо этого она сказала:

— Скоро и я так же поеду. Прощай, Салемс-Лот. Наверное, буду так же тосковать, как это парень.

— Куда, если не секрет?

— В Нью-Йорк. Проверить, могу ли я жить самостоятельно.

— А почему бы не попробовать сделать это здесь?

— В Лоте? Мне здесь нравится. Но вот родители… вы понимаете. Они всегда словно подглядывают за мной. К тому же в Лоте девушке почти негде работать, — она потупилась, глядя в свой стакан. Шея у нее была крепкой и загорелой, как, наверное и вся ее фигура, вырисовывавшаяся под простым легким платьицем.

— А кем вы хотите работать?

Она пожала плечами.

— У меня заочный диплом Бостонского университета. Искусство и английский. Выбирай любое. Но оформлять офисы я не умею. Кое-кто из девочек, с которыми я училась, сейчас работают секретаршами, но я печатаю довольно плохо, не говоря уж о компьютере.

— Тогда что же остается?

— Ну… может быть, какое-нибудь издательство, — сказала она с сомнением в голосе, — или магазин… что-нибудь по части рекламы. В таких местах всегда нужно что-то рисовать, а я это умею.

— У вас есть предложения? — спросил он.

— Нет… нет. Но…

— Вам нечего делать в Нью-Йорке без предложений. Поверьте мне. Вы собьете все каблуки в поисках работы.

Она невесело улыбнулась.

— Конечно, вам лучше знать.

— Вы уже работали где-нибудь?

— Да, конечно. Удачнее всего в корпорации «Синекс». Они открывали новый кинотеатр в Портленде и заказали мне двенадцать картин в фойе. Заплатили семьсот долларов. Этого мне хватило, чтобы выкупить машину.

— Что ж, вы можете поехать в Нью-Йорк и снять там комнату на недельку, — сказал он, — и обойти все магазины и издательства с вашим дипломом. Только требуйте договора сразу на полгода, чтобы вас не надули. И не дайте этому городу завладеть вами.

— А вы? — спросила она, погружая ложку в мороженое. — Что вы делаете в этой глуши с населением тысяча триста человек?

Он пожал плечами.

— Пытаюсь написать роман.

Она была явно удивлена.

— Здесь, в Лоте? Но почему? И о чем?

— Вы пролили.

— Что?.. Ах, извините, — и она вытерла свой стакан салфеткой. — И вообще, вы не подумайте, что я такая уж болтушка. Обычно я не люблю говорить.

— Не извиняйтесь, — сказал он. — Все писатели любят говорить о своих книгах. Иногда перед сном я читаю, что пишут про меня в «Плейбое». Очень интересно.

Летчик встал. К кафе подкатил автобус, проскрипев тормозами.

— Я четыре года прожил в Салемс-Лот мальчишкой на Бернс-роуд.

— На Бернс-роуд? Там же ничего теперь нет, кроме болота и маленького кладбища. Они называют его Хармони-Хилл.

— Я там жил с тетей Синди. Синтия Стоуэнс. Мой отец умер, и с матерью случилось… ну, что-то вроде нервного срыва. Поэтому она на время отправила меня к тете Синди. Та отослала меня обратно на Лонг-Айленд через месяц после большого пожара, — он смотрел на ее лицо в зеркале над автоматом с газировкой. — Я плакал, когда уезжал от матери, и плакал, когда уезжал от тети Синди и Джерусалемс-Лот.

— Я родилась как раз в год пожара, — сказала Сьюзен. — Это было крупнейшее событие в нашем городе, и я его проспала.

Бен рассмеялся:

— Значит, вы на семь лет старше, чем я подумал в парке.

— Да? — она выглядела польщенной. — Спасибо. А дом вашей тети, что, сгорел?

— Да, — сказал он. — Я хорошо помню ту ночь. Какие-то люди с ручными насосами пришли и сказали, что нам придется уйти. Мы очень испугались. Тетя Синди стала метаться, собирая вещи и запихивая их в машину. Кошмарная была ночь.

— А дом был застрахован?

— Нет, но мы успели вынести почти все, кроме телевизора. Его мы не смогли оторвать от пола. Это был старый «Видео-Кинг» с семидюймовым экраном и толстым стеклом. Очень было жаль.

— И вот вы вернулись писать книгу, — подвела она итог рассказу.