Читаем Судьба полностью

Ульяна Егоровна открыла дверь в маленькую комнату, залитую солнечным светом. На широком подоконнике роза, приподнимая ажурный тюль, тянулась в комнату большим ярко-розовым цветком. В углу, у окна, стоял убранный светлым пледом диван, над диваном висел на стене ковер с сочным малиновым рисунком, и маленький бордовый коврик лежал на полу. У другой стены стоял небольшой письменный стол, над ним - книжная полка. Рядом со столом - плательный шкаф, а рядом с диваном - маленькая тумбочка, на ней - настольная лампа и транзисторный приемник. Приемник был включен, и в комнате тихо и задушевно играл духовой оркестр.

Алене захотелось тут же забраться с ногами на диван, закутаться пушистым пледом, взять книгу и... остаться.

- Нравится? Ну и хорошо. Эта комната твоя будет, - сказала Ульяна Егоровна, заглядывая в лицо Алене. Вблизи, простоволосая, девушка была еще красивее: яркая блондинка с ясными голубыми глазами. На щеках полыхает румянец. Нежная бархатистая кожа. И взгляд - открытый, доверчивый.

- А телевизор будем смотреть вместе, в большой комнате, - Ульяна Егоровна открыла дверь в другую комнату, и телевизор первым глянулся Алене, он стоял в углу, у окна, на тумбе. Красивые шторы шоколадного цвета, подобранные в тон к бежевым обоям, были раскрыты и аккуратными тяжелыми складками обрамляли шикарный тюль. Сервант, полный посуды, пианино, овальный стол, два кресла, диван... На стенах - эстампы и маленькие полочки с забавными фигурками и изящными, словно бы игрушечными, кувшинчиками и вазочками, кашпо с нежными побегами аспарагуса. На полу пушистый ковер. Не верилось, что никто не собирается по вечерам в этой комнате почаевничать, поговорить...

Из столовой шла дверь в смежную комнату, дверь была открыта, и виделся край кровати и большого настенного ковра. В ту комнату, что была, очевидно, ее спальней, хозяйка Алену не пригласила, а заглядывать, как бы невзначай, девушка не стала.

Квартира Ульяны Егоровны была похожа на родной дом Алены, хотя и жила ее семья в деревянном коттедже, и комнаты в нем были расположены иначе, и летом главной комнатой становилась веранда, увитая душистым горошком, и, конечно, другие эстампы украшали стены, а в зале стояла длиннющая "стенка", и посуда в шкафах была не так оригинальна и причудлива, не было чешского стекла, а грудился никому не нужный, но покупаемый годами хрусталь, хрусталем пользовались редко, любили керамическую посуду, и ее много было в серванте в большой кухне, и все-таки зачем-то всю жизнь все подкупали и подкупали хрусталь. И шторы были лиловые, и обои розовые - все вроде бы совсем по-другому... и так похоже. И Алена вздохнула, загрустив о доме.

- Ну, иди за вещами, - Ульяна Егоровна чуть слышно обняла Алену за плечи. - Пока ты ходишь, я тебе шкаф освобожу. Пару ящиков трогать не буду, но если они тебе понадобятся - скажешь. А книжки посмотришь, какие понравятся оставим, какие не нужны - уберем, свои поставишь. Ну, беги. Или сначала чайку? - и она вновь заглянула Алене в лицо, заботливо, с участием, и Алене так захотелось прижаться, как к маме, посидеть рядышком, молча, не зажигая в комнате свет, а потом тихонько рассказать обо всех переживаниях последних дней и как всегда удивиться: все страхи, трудности, ну прямо, настоящие трагедии, что обрушиваются на Алену и готовы ее уничтожить, высказанные маме, словно растворяются в темноте, остаются от них махонькие осколочки-неприятности, вполне преодолимые, проблемы все оказываются разрешимы, и горе становится обычной житейской неприятностью... ах, сколько проблем, все нарастающих и готовых прихлопнуть Алену, как снежная лавина заблудшего лыжника, накопилось у нее за эти долгие месяцы.

Комната, в которой девушки старательно поддерживали уют: повесили дешевенький тюль, постелили на круглый обеденный стол скатерку, купили в складчину настольную лампу и керамическую вазу - теперь, с распахнутыми дверцами обшарпанного платяного шкафа, пустыми книжными полками и металлическими пружинами незастеленных кроватей, была тосклива и неприветлива.

Девушки собирали вещи; вещей, впрочем, было у них немного, но вот с книгами целая проблема.