Читаем Суд Рейнмена полностью

– Но будь осторожна, – продолжал певец. – Однажды твоим чувствам может надоесть быть подав-ленными рассудком, и они сыграют с тобой злую шутку, например, заставят влюбиться в человека, в ко-торого ни в коем случае нельзя влюбляться, и ты ничего не сможешь с собой поделать. Когда такой чело-век, как ты, впервые по-настоящему влюбляется, любовь завладевает с ним целиком, оттесняя разум. Вот этого ты и должна беречься. Да, а преступник… Ищи его в кругу новых знакомых!

Валерий осторожно сжал её руку обеими своими ладонями, с улыбкой заглянул ей в лицо и сказал:

– Надеюсь, я хоть немного помог тебе в расследовании!

Он отпустил руку Синдии и стал уходить, а накатывающий прибой смывал его следы. Внезапно Ва-лерий обернулся и прокричал:

– Да, и ещё! Не спеши с выводами и не будь предубеждённой! Твоя ошибка может дорого стоить не-виновному человеку!

– О чём ты? – спросила Синдия. Но Валерий уже уходил. – О чём? – Синдия хотела броситься следом, но тут ветер швырнул ей в лицо песок; Синдия вскрикнула и загородила глаза руками, потом от-няла ладони от лица и увидела, что она не на батумском пляже, а в своей квартире в Причерноморске, и сейчас не 1988 год, а снова 2003. «Ну и сон!»

Обжаривая на сковородке гренки, Синдия подумала, что кое-что из своего сна она может взять в жизнь. Никаких скороспелых выводов. Никаких предубеждений. Её ошибки действительно стоят очень дорого. Следователь, как и врач, и сапёр ошибаться не имеет права.

Было около пяти часов утра, но после странного сна Синдия больше заснуть не могла, поэтому по-сле завтрака она решила скоротать время за одним из фильмов из фильмотеки Томми Ли Джонса. Ей по-пался диск с фильмом «Нарушенные обеты» конца 80-х или начала 90-х годов, где Томми играл роль мо-лодого священника, пришедшего исповедовать умирающего художника. Потом оказалось, что художник был убит. Встреча с подругой покойного побудила священника начать собственное расследование убий-ства. Худощавый молодой человек смотрел широко распахнутыми глазами на огромный и сложный мир, которого раньше не замечал из-за стен церкви. Энергичная и волевая красавица Аннета О-Тул всё больше кружила ему голову. Вскоре герой Томми уже разрывался между любовью к Аннете и верностью обетам. Художника убила отвергнутая поклонница. Аннета, устав от сложной ситуации, решила уехать. «Я знаю только то, что я влюблён в тебя!» – прокричал ей священник, когда девушка прощалась с ним с поднож-ки поезда. А на следующее утро священник не вышел на утреннюю службу. Обеспокоенный наставник поспешил в его флигель. И, хотя Синдия уже не в первый раз смотрела фильм, сейчас она, как в первый раз, с бешено бьющимся сердцем впилась глазами в экран, переживая за молодого священника с широко распахнутыми карими глазами и такой открытой светлой улыбкой. Когда она смотрела фильм впервые, она боялась, что старый священник, открыв дверь комнаты своего ученика, обнаружит, что тот покончил жизнь самоубийством, потеряв любимую и веру в то, что раньше было его жизнью.

Наставник застал Томми за сборкой чемодана. В последних кадрах фильма герой с чемоданом про-шёл по тёмным коридорам церкви, открыл тяжёлую дверь, шагнул на залитую ярким солнцем улицу и махнул рукой проезжавшему мимо такси. Тёмный коридор и дверь на залитую солнцем улицу. Синдия всегда думала, что это не случайность, а символ, режиссёрский замысел.

В фильме не прозвучало ни одного выстрела, не было ни одной драки или автокатастрофы, даже ин-тимные сцены не смаковались, а были показаны лишь набросками, целомудренно, чисто. Основной ак-цент делался не на динамику событий, а на изменение внутреннего мира и чувств главного героя, молодо-го священника, его переживания и борьбу любви с верностью обетам. Как менялись его взгляды на жизнь по мере того, как он познавал внешний мир, который, оказывается, знал так мало. Его уход в мир в фина-ле был тщательно осознанным, продуманным и выстраданным решением, и не только из-за Аннеты О-Тул. Он знал, что очень изменился, слишком много узнал и уже не сможет жить как прежде.

Фильм был проникнут какой-то ностальгической печалью, но финал был если не оптимистическим, то обнадёживающим, и Синдия, выключая телевизор после финальных титров, почувствовала, как смяте-ние улеглось и пришли энтузиазм и душевный подъём.

В 8.30 Синдия как обычно вывела из гаража БМВ и направилась на работу.

Через час к ней должны зайти Иветта и Антон со своими письмами для «Мозаики».

Удастся ли «зацепить» Рейнмена?

И на самом ли деле он – «человек дождя»?

Глава 22.

ДИАЛОГ В ПИСЬМАХ

Ровно в 9.30 Антон и Иветта уже сидели в кабинете Синдии, а она читала им свой вариант письма.

– Псевдоним просвечивает, – констатировала Иветта. – «Мисс Америка»! Если преступник рабо-тает в ГУВД или прокуратуре, он, наверняка, знает о том, что вы внучка Джеймса Корвина. Ведь узнал же он, что мы его прозвали «человек дождя»! Надо бы придумать другой ник. Без прозрачности.