Читаем Суд Рейнмена полностью

– Они познакомились в девяносто третьем году. Она говорила, что работает инструктором художе-ственного танца, а Миша тогда оканчивал институт и в прокуратуре по каким-то гражданским делам ра-ботал. Она всё ему в нос тыкала, что зарабатывает больше, чем он, это его жутко задевало, он стал рабо-тать как лошадь, чтобы не было стыдно, а потом выяснилось, – Женя скривилась, отставив пустой ста-кан из-под сока, – что свои «художественные танцы» она исполняла в каком-то «массажном кабинете», который давал рекламу в газете «Жёлтый фонарь». Понятно, какие там были танцы и массажи. Да ещё оказалось, что она подрабатывала, продавая постоянным клиентам наркотик. В общем, её прямо на рабо-чем месте прихватили, она стала требовать, чтобы Миша её вытащил, а он как узнал, в чём дело, послал её, а она из СИЗО через сокамерниц наняла какую-то шпану. Они Мишу подстерегли вечером с работы и напали с ножами. Миша от них отбился, а тут ещё поблизости патруль оказался. В отделении эти негодяи сразу «сдали» заказчицу, и Мишиной бывшей жене за организацию заказного убийства влепили пожиз-ненный срок. Миша очень долго не мог успокоиться. Я сразу заметила, что его что-то мучит, но он мне рассказал о первой жене только года через полтора после нашей свадьбы. Я решила больше с ним об этом не заговаривать, я видела, как ему неприятно её вспоминать.

– Ещё бы, – про себя Синдия подумала то же самое. Михаил не мог отделаться от комплекса не-удачника рядом с преуспевающей женой, а потом узнал, что свои деньги она зарабатывает проституцией и наркоторговлей. Да ещё потом разоблачённая мерзавка нанимает хулиганов – убить или искалечить мужа, отказавшегося помогать ей. Остаётся только разобраться, что сильнее задело Михаила: ложь жены, или нападение всё тех же «одноклеточных», как называл шпану брат Иветты, Алексей Станиславович. Если Михаил по-настоящему любил первую жену, то её обман должен был сразить его в первую очередь. И едва ли он смог бы через короткий срок после такого потрясения снова полюбить и жениться, отно-ситься к молодой жене с такой нежностью, увлечённо помогать ей готовить приданое для малыша… Ми-хаил полюбил Женю, это Синдия видела так же отчётливо, как видела перед собой свадебную фотогра-фию Волковых на столике. А к первой жене он, скорее всего, испытывал увлечение, страсть, ошибочно принятые за более сильное чувство. И задел его больнее всего именно её обман. Судя по тому, что Миха-ил не бросился вытаскивать преступницу из камеры, все его чувства к бывшей жене рассыпались в прах, как только он узнал, ЧЕМ она занимается, остались только неприязнь и брезгливость. Это чувство было знакомо Синдии – как будто душу грязью обрызгало. Именно такими словами Михаил определил свои чувства при виде хулиганов, напавших на Женю. И так он чувствовал себя, когда на него самого налетела на вечерней улице группа полуживых от водки и клея индивидов с оловянными глазами, гнилыми зуба-ми, трясущимися потными руками и неприятным запахом из матерящихся ртов. Они напали группой на одного человека, скорее всего, безоружного, и были уверены, что справятся с ним легко, заработав себе на бутылку и дозу. И только владение приёмами восточной борьбы и своевременное вмешательство пат-руля спасли Михаила, но ведь это чисто случайное везение, а сколько людей попадает в реанимацию или сразу в морг, столкнувшись с ошалевшими от безнаказанности люмпенами.

Наверное, прокурор вспомнил этот случай, когда бросился защищать Женю от хулиганов. А что, ес-ли его неприязнь к шпане за два года не утихла, а выросла и потребовала выхода?

Михаил как раз высокого роста, в нём 190 сантиметров.

Михаил занимался восточными единоборствами.

Он ненавидит хулиганов и люмпенов.

Не слишком ли много совпадений?

Тут только Синдия заметила, что Женя давно ей что-то рассказывает и спешно «включила» слух.

– … и я поначалу даже испугалась его. Ужас!

– Почему же? – спросила Синдия. Она хорошо знала маленькую хитрость: если во время разговора отвлеклась и прослушала собеседника, надо задать ему вопрос по «ухваченному» обрывку фразы. А по ответу собеседника можно легко установить, о чём шла речь.

– И вы бы испугались. Лицо побелело, глаза круглые, горят как у кошки! Одного мальчишку голо-вой об стену ударил, второго так за ухо крутанул, что тот даже на колени упал!

Синдия подалась вперёд, ловя каждое слово. Женя говорила о случае, сведшем их с Михаилом.

– И что я тогда им сделала? – Женя взяла бутерброд с ветчиной, откусила маленький кусочек. – Всего лишь попросила их не ругаться в автобусе, там ведь и малыши ехали, первоклашки, зачем им такое слушать? Разве я как-то неправильно поступила? – девушка посмотрела на Синдию широко распахну-тыми глазами, ожидая ответа. Синдии передались её чувства – недоумение и обида. И Соболевская со-вершенно искренне ответила: