Читаем Суд неправых полностью

Все четверо опять посмотрели в сторону Джорджа. Тот сидел, опустив голову и даже не пытаясь что-то сказать. Но один из четверых уже начал нервничать, понимая, чем именно может закончиться рассказ эксперта.

— Другой член Совета решил вернуть меня обратно для конфиденциальной проверки, — продолжал Дронго, — и уже тогда мне стало понятно, что речь идет не просто о возможной утечке информации. Где-то рядом появилась организация, способная бросить вызов всемирному правительству бильдербергцев. Когда начинаешь анализировать то, что произошло с предшественником госпожи Лагард — Домеником Стросс-Каном, убеждаешься, что его подставили, быстро и жестоко оборвав его политическую карьеру сексуальным скандалом. Именно в тот момент, когда он выступил против глобального владычества Бильдербергского клуба.

Еще до моего появления в вашем клубе один из членов Совета, понимая, что рано или поздно его параллельная игра станет известна всем, приказал уничтожить нью-йоркского биржевого брокера, с которым был непосредственно связан. И всех, кто мог об этом знать. А после моего появления был найден некий Нельсон, которому поставили задачу моего физического устранения. Поговорив со Штельмахером, я узнал, что практически все подозреваемые лица были членами масонской ложи «Великий Атлантический Союз», которая решила бросить вызов вашему клубу. Немецкий банкир понимал, что его могут убрать так же, как и его испанского коллегу, поэтому рассказал мне, что магистром их ложи является Локателли. Когда мы с моим другом Вейдеманисом оказались в банке, Локателли повесился. Это было самоубийство, так как я находился в соседней комнате. Но на самом деле это было доведением до самоубийства магистра ложи, чтобы скрыть очевидное противостояние между масонами и вашим клубом.

— Говорите яснее, — раздался дрожащий старческий голос основателя клуба.

— За сутки до нашего прибытия в Швейцарии пропали обе дочери Локателли, — продолжал Дронго, — якобы лодочник направил лодку в другую сторону. Правда, они сразу позвонили отцу и сообщили, что все в порядке. Их нашли, накормили, разместили в доме. Но почти сразу из Швейцарии позвонил другой человек. Я не могу знать, о чем они говорили, и не знаю, кто этот человек. Но абсолютно очевидно, что синьору Локателли объяснили, как именно ему следует поступить, чтобы девочки вернулись домой живыми и невредимыми.

Локателли знал правила игры и понимал, что его выбрали в качестве козла отпущения. Тем более что о его звании магистра знали и в Бильдербергском клубе. Член вашего Совета оговорился, что именно Локателли проводит независимую от клуба финансовую политику, подбивая на это остальных банкиров.

Дрожащий старческий палец отключил звук. Основатель клуба взглянул на Джорджа, глаза его при этом вспыхнули яростью, и негромко сказал:

— Вы слишком рано стали членом Совета. Я полагаю, что мы пересмотрим этот вопрос. Вы можете уже сейчас покинуть наше заседание.

— Согласен, — сказал сидевший рядом бывший Государственный секретарь.

— Да, — кивнула королевская особа.

— Утверждаю, — негромко произнес бывший премьер-министр.

Джордж медленно поднялся со своего места и, не проронив ни слова, вышел из комнаты. Все тот же палец нажал кнопку, включившую звук.

— Продолжайте, — попросил основатель — клуба.

— Локателли довели до самоубийства, — снова заговорил Дронго, — чтобы выставить магистра ложи виноватым во всем, что здесь произошло. Но в день самоубийства ему было еще несколько звонков от неизвестного абонента. Однако сам Локателли все время набирал один и тот же номер, и этот номер не отвечал. Пока за несколько минут до самоубийства Локателли снова не позвонили.

— Вы узнали, кто именно этот человек? — спросил основатель клуба.

— Да.

— Можете назвать его имя?

— Сейчас поясню. Я начал более внимательно еще раз просматривать все материалы и наткнулся на интересный факт. Нью-йоркский биржевый брокер, которого решили ликвидировать в первую очередь, работал с одной европейской страной, известной своим нейтралитетом и высоким уровнем жизни. — Дронго перевел дыхание. — Номер телефона этого человека Локателли набирал перед смертью. Он точно знал, кому следует звонить. Нью-йоркский брокер был лично знаком с человеком, который решил сыграть на стороне другой организации. И, наконец, самое главное. Я проверил по номерам телефонов. Именно ему позвонил Стросс-Кан после своей сенсационной речи против глобализации и всемирного правительства. Этот человек сейчас сидит с вами, за зеркальным экраном. Ваше превосходительство, вы не станете этого отрицать?

Наступило молчание. Трое остальных членов Совета смотрели на четвертого. Он не покраснел, не побледнел, такие переживания были ему просто не свойственны, только негромко произнес:

— Это лишь ваша версия.

— У вас есть своя? — спросил бывший Государственный секретарь.

Больше не было произнесено ни слова. Бывший премьер-министр поднялся и молча вышел из комнаты. Было слышно, как он уходит.